Эпсилон Эридана

Что все это могло значить?

Якоб пробрался в центральный пост и через аппаратуру «Нерея» рассказал о своих находках наверх.

– Опять чертовщина какая-то, – вздохнул Бертран. – Попробуй войти в компьютер.

– Уже пробовал. Вряд ли из него можно что-либо извлечь. Вы здорово постарались с волновым ударом. А может, кто-то еще до вас постарался.

– Ну… Не знаю, что и посоветовать. Ищи дневники какие-нибудь. Быть может, они вели рукописный бортовой журнал.

– Хорошо.

Якоб проверил места, где в принципе мог храниться судовой журнал.

Но все сведения, по-видимому, записывались в память компьютера, которая, если и сохранилась, пока оставалась недоступной. Якоб еще раз внимательно осмотрел все тесноватое помещение центрального поста. В нем находилось несколько офицерских мундиров. Струи воздуха от вентилятора, больше пяти лет неутомимо перегонявшего никому не нужный воздух, пошевеливали свешивающиеся с кресел рукава. Очевидно, здесь произошло нечто очень сходное с тем, что случилось во многих домах Трои.

Большинство мундиров лежали в похожих положениях, как бы имитируя живых людей, – куртки на спинках, брюки – на сиденьях кресел. Только одна куртка сползла вниз и лежала поверх брюк. Куртка капитана, как оказалось.

Якоб поднял ее. Во внутреннем кармане прощупывался какой-то плоский предмет, небольшая коробочка. Видимо, его тяжесть и стянула куртку на пол. Больно ударившись о тумбу перископа, Ван Вервен перенес коробочку под аварийный светильник. Вещь оказалась карманным диктофоном.

Он тут же нажал кнопку воспроизведения, почти не надеясь на удачу. Но мигнул зеленый огонек, послышались шорохи, звуки дыхания, отдаленные голоса, лязг металла, шипение сжатого воздуха, вырывающегося на свободу. Прибор работал. Якоб понял, что не зря потратил столько энергии, пробираясь на «Си Гвард».

Он положил коробочку на штурманский столик и присел на какой-то ящик.

* * *

Качество записи оказалось весьма неважным, большая ее часть требовала добротной компьютерной реставрации, но многое слышалось достаточно отчетливо, особенно громыхающий бас, принадлежавший, по всей видимости, хозяину диктофона.

Лучше всего сохранилась последняя часть записи, как раз и представляющая наибольший интерес.

– …ничего не видно… Нет, нет, держитесь генерального курса. Тридцать семь узлов, ни футом меньше. Так, хорошо. Девиация? Ерунда! Нашел о чем сейчас плакать. Потап, не сопи в ухо. Что за привычка! В самый напряженный момент. Да понял, понял.