Атради

– Это твой дом? – нарушила затянувшуюся паузу Мира, щурясь от солнца и кивая на каменную громадину за спиной Ллэра. – Пить хочется.

– Дом не мой. Дом моей семьи, – он хмыкнул, – но попить в нём на… – Ллэр осекся, глубоко вдохнул, как-то нервно, будто дышать ему стало непросто. И ещё раз. Зажмурился и одновременно сжал левую руку в кулак. – Какого…

Мира настороженно вглядывалась в его лицо. Не похоже, что притворяется. Только этого не хватало. Задохнется сейчас, и что делать? Она мысленно прикинула, как быстро добежит до замка и обратно.

Не успеет. Там, конечно, «обрадуются» и обвинят опять её. В итоге будет почти, как если бы осталась на лужайке в Актарионе, а не шлялась по мирам.

– Не волнуйся, я не подыхаю, – Ллэр снова ответил на невысказанные мысли, значит, снова влез к ней в голову. – Пока ещё нет, – он схватил её за запястье, резко притянул к себе. – Попить будет позже.

Мира едва успела заметить, что на его руках странным узором начали проступать вены. Странным – потому что сосуды будто засветились, словно кровь в жилах текла искрящаяся, зелёная.

Потом вновь на мгновение наступила темнота, а после солнечный день уступил место дождливой ночи.

– Твою мать! – Ллэр выпустил Миру, бросился куда-то.

Она шагнула следом, почувствовала, что проваливается и уже приготовилась падать, терять сознание, ничего не видеть или, наоборот, снова поджариваться на жутком солнцепёке – ко всему, чем занималась в последние полчаса, и даже хуже. Но на удивление ничего не случилось.

Почти ничего – только ноги сами собой поехали вперёд, а Мира потеряла равновесие и грохнулась на спину, утопая в чём-то мокром, вязком и ужасно холодном.

– Какого!.. – она задержала дыхание, прислушалась.

Сбоку донеслось неразборчивое бормотание и подозрительное потрескивание. Мира вскочила, оглядываясь. Замечательно, лучше не бывает.

«Что-то» оказалось жидкой грязью в неглубокой яме посреди бескрайнего поля, куда её угораздило свалиться. Над головой – чёрное небо в зеленоватых разводах, чуть дальше Ллэр возился с девушкой.

То ли пытался привести в чувство, то ли хотел убедиться, что она мертва.

Мира снова огляделась, убеждаясь, что кроме них на поле ни души. Попыталась стереть вонючую жижу с одежды, но не тут-то было. Брюки покрылись ровненьким липким слоем, от которого уже не избавиться, босоножек не видно, потому что ноги увязли по щиколотки, а как она сейчас выглядит со стороны, лучше не представлять.