Люди и Ящеры

Особенно это стало заметно после случая со старостой Фомой, яро невзлюбившего старуху по причине отсутствия почтения, а еще больше за то, что у нее имелся орднунг из самого ландтага земли Южный Поммерн. Бумага закрепляла за Промехой право собственности на упомянутую мельницу и, что особенно странно, освобождала ее от всех налогов, как федеральных, так и местных. Фому это злило несказанно.

Однажды, находясь под изрядным хмелем, он крикнул, чтобы ведьма убиралась на все четыре стороны. И из трактира, и с мельницы.

Да из деревни тож. Короче, чтобы катилась к тем чертям, от которых пришла. Присутствующие мгновенно приутихли. А вот старуха, будто не расслышав, продолжала спокойно обгладывать цыплячье крылышко. Тогда Фома, играючи таскавший пятипудовые мешки, навис над ней, свирепо выпучив глаза.

– Плохо слышишь, да?!

– Я лечила твоих детей, – тихо сказала Промеха.

Староста налился злобой.

– Лечила! А порчу-то кто на них напускает, ведьма?

Старуха покачала белой головой.

– Иди спать, Фома. И почисти зубы.

– Сперва я очищу от тебя деревню! – зарычал Фома. – Ишь ты, зубы для нее чисти!

Мужики зашептали, чтоб не нарывался. Но Промеха неожиданно уступила. Встав из-за стола и вздохнув, она покорно направилась к порогу. Тем бы все и завершилось, наверное, если б Фома не впал в раж от своей неслыханной победы. Он схватил Промеху за шиворот, намереваясь выбросить вон это сатанинское отродье. На дождик. И коленцем поддать намеревался.

Что случилось дальше, никто не понял. Грозный староста вдруг сел на пол и по-рыбьи принялся хватать ртом воздух. Глаза его бессмысленно закатились. Кое-как отлили холодной водицей.

Очнувшись, Фома первым делом потребовал зубную щетку и порошок. Промеху он с тех пор не полюбил, однако обходил ее за тридевять переулков и огородов. Такая вот поучилась история.

* * *

Но был и другой случаец, позабористее. Ежегодно таинственная старуха на месяц-другой исчезала.

Никто не видел, куда она уходила и с какой стороны возвращалась. Промеха вроде бы временно переставала существовать, а потом вновь начинала, причем вроде помолодевшая, с повышенной бодростью.

В отсутствие хозяйки ее мельница оставалась совершенно без присмотра, брошенной на полный произвол судьбы. Туда, однако, не совались. Хотя ходили слухи о припрятанных сокровищах. Но сокровища сокровищами, а голова-то одна.