Люди и Ящеры

Бумага требовала аж восемь двуконных подвод для перевозки камня. Потому что окружной совет решил поднять стены Юмма еще на полтора метра.

– Эка радость. То башня, то стены. Так и войну накликать можно, – ворчали старики.

Что такое война, они еще помнили.

– Это, робяты, хлебнешь. Пшеничку-то прошлогоднюю продавать не торопись, припрятывай.

– А не прогадаем?

– Да хоть и прогадаем. Все лучше с досады пухнуть, чем с голоду.

Все соглашались. Звучало страшно.

* * *

За поворотом ложбины стадо остановилось.

Потому что бок Замковой горы там будто кто ножом срезал. Склон обрушился, перегородив ручей. Из массы земли торчали кусты, камни, расщепленные стволы деревьев. Видимо, обвал случился совсем недавно, комья только начали просыхать. Иржи присвистнул. Страшно было представить, ведь все могло произойти и сейчас, а рухнуло как раз на тропу…

Но что случилось, то уже не случится. Иржи быстро вскарабкался на гребень оползня, заглянул по другую сторону. Там успело образоваться небольшое озеро. Его уровень поднялся примерно на треть высоты обвала.

Прорыв, однако, не грозил, так как вода нашла себе сток с другой стороны холма, повыше мельницы.

Иржи прикинул, скоро ли здесь разведутся караси, решил, что скоро, если запустить мальков, и уже повернулся, чтобы спуститься к стаду. Вот тут под ногу и попалось что-то твердое. На рыхлой земле лежал кирпич. Кирпич очень старый, с полустершимся клеймом, длинный, плоский. Сухой, прокаленный до звона, а потому и легкий. Давно уже делают другие, потяжелее, побольше, да похуже.

Откуда взялся этот кирпич, понять было несложно. Совсем рядом из среза горы проступали контуры кладки.

– Эге, – сказал Иржи.

Как и все деревенские, он знал, что давным-давно, когда Бистрица и в помине еще не существовало, здесь, на горе, находилось родовое гнездо некоего знатного барона. Лет триста или четыреста тому назад замок был захвачен и до основания разрушен бубудусками. Много воды с тех пор утекло, но в дождевых промоинах нет-нет да и обнажались то битая черепица, то куски ржавого железа, то истлевшие головешки, а то и вовсе кости человеческие появлялись.

Изредка в беззвездные ночи на вершине Замковой горы появлялось слабое свечение, его прямо из деревни было заметно. Многие считали, что в такие ночи меж толстых берез там погуливают привидения. А где привидения – ищи клад, известное дело. Искали, конечно. И не одно поколение. Да только без толку понарыли ям глубиной человека в три – четыре. Ну, и бросили это занятие.