Хорошая дочь

Чарли не собиралась спрашивать директора Пинкмана, как ей пройти к любовнику. Хотя она шла и не к любовнику. Она шла к человеку, который позвонил ей сказать что-то вроде: «Эй, детка, ты унесла не тот „айфон“ после того, как я трахнул тебя в своем пикапе около бара „Темный рейс“ вчера ночью».

Чарли не задавалась вопросом, о чем она думала, потому что в бар с названием «Темный рейс» ходят не для того, чтобы думать.

Телефон в ее руке зазвонил. Чарли увидела чужую заставку: немецкая овчарка с собачьей игрушкой в зубах.

Она взяла трубку.

– Да?

– Ты где? – Его голос звучал напряженно, и она начала думать об опасностях, поджидающих девушек, которые трахаются с незнакомцами из бара: ревнивая жена, неизлечимые венерические заболевания, кровожадная бывшая, в одиночку воспитывающая его детей, или позорное членство в фан-клубе «Алабамы».

– Я перед кабинетом Пинка, – ответила она.

– Иди назад, второй поворот направо.

– Угу. – Чарли нажала «отбой».

Она пошла назад, и ее кроссовки поскрипывали при каждом шаге по вощеному полу темного коридора. Вдруг за спиной что-то щелкнуло. В приемной загорелся свет. Сгорбленная пожилая женщина, подозрительно похожая на призрак миссис Дженкинс, прошаркала за стойку. Где-то вдалеке открылись и закрылись тяжелые железные двери. Там же пиликнул металлодетектор. Кто-то звякнул связкой ключей.

С каждым новым звуком воздух будто уплотнялся: школа собиралась с духом перед утренним натиском. Чарли посмотрела на большие часы на стене. Если расписание осталось прежним, скоро прозвенит первый звонок на классный час и собранные в столовой дети, которых привезли пораньше, наводнят коридоры.

Чарли тоже часто привозили пораньше. Долгое время, когда бы она ни думала об отце, перед глазами возникал один и тот же образ: отец выезжает со школьной парковки, выставив руку с только что зажженной сигаретой из окна своего «Шеветта».

Она остановилась.

Наконец обратив внимание на номера кабинетов, Чарли сразу поняла, где находится. Она провела пальцами по закрытой деревянной двери. Кабинет 3, ее убежище. Мисс Киске давным-давно вышла на пенсию, но Чарли ясно слышала ее пожилой голос: «Они не смогут дразнить гусей, если ты не покажешь им, где птичник». Чарли до сих пор не до конца понимала, о чем это.