Третье пришествие

На всех… Поэтому, не вступая в полемику о правах граждан Ефима Львовича Левитина и Вадима Олеговича Оконешникова, я еще разок оглоушил этих рыбин:

– Вот что, друзья мои. Сейчас вам принесут бумагу. А вы ее подпишете.

Фима просто задохнулся, но Дима даже ухом не повел.

– А давай подпишу, – сказал он. – Верю я тебе, Во-Володька из бац-безопасности. Так вышло, что больше верить некому.

– Стоп! А ты дееспособен? – осведомился я.

– Как деепричастие, дева перед причастием и даже еле-дорожная дрез-дрезина.

Совокупно. О, кого я вижу! Алиса Георгиевна, горлица, да вы ли это? Нет, Фимка, ты поглянь! Вот, значит, кто нас вычислил-то… Польщен, польщен, миледи. Позвольте ручку… Да не этот пипи-жонский паркер! Я – в смысле попо-целовать. Я – за добродушные отношения между попо-полами, если помните.

– А я – против фамильярности, – холодно сообщила Рюриковна. – Если помните, мы уже обсуждали этот вопрос, господин Оконешников.

Дима смешался.

– Ну… ничего ж такого не было. Я и расстегнуть-то не успел! Киба-дачи, зен-учу-дачи.

А потом – темнота-а-а. Алиса Георгиевна, голубушка! Поверите ли, такой ой-цуки больше не хочу. Поэтому с темным прошлым будет покончено. Прямо щас. Прямо на глазах. Иначе худо нам придется, как мне кака-кажется.

– Тогда вступаем в служебные отношения, Вадим Олегович. Подчиненный – вы.

Дима стал во фрунт и попытался щелкнуть каблуками.

– Йес, мэм! Кто же еще. Почитаю за честь! До трех раз…

– А что за бумага? – тихо поинтересовался Фима.

– А, бумага, – сказал я.

 – О неразглашении.

Фима моментально воспламенился.

– А! Хватают, волокут, тайну подсовывают. Слушайте, ну не хочу я продавать Россию. Помилуйте, надоело. Вы уж сами как-нибудь. Или вон дядьку из Киева кликните, он получше нашего управится…

Тут его донельзя возмущенный взгляд упал на Терентьева, и Фима погрозил пальцем.

– Вы почему не в штатском, господин подполковник?

– А я не считаю нужным скрывать свою профессию.

– Тогда не смотрите на меня так!

– Как? – удивился Терентьев.

– Рыбьим глазом, да из-под фуражки. Не те времена. Еще чего не хватало! Не подпишу.

Начальник охраны озадаченно промолчал. На его плечах таял снег, и от этого казалось, что погоны плачут.

– Жаль, – трагически сказал я.

– Да? А что ж такое будет? Подвалы Лубянки? Или таежные делянки?

– Фи, какие штампы… Чересчур сильны у вас старые страхи, гражданин Левитин.

– Старых было столько, что новых и не надо, – парировал Фима.