Искупление кровью

От резких движений боли усилились, но пришло какое-то удивительное умиротворение. Она не убила. Только чуть-чуть пустила кровь. Я совладала с собой.

Эмманюэль, качаясь, проследовала в туалет, смыла багровые следы с лица. Попыталась также застирать платье. Не вышло. Она тотчас же забилась в дальний угол камеры.

Дверь снова отворилась.

– В душевую! – орала Маркиза из коридора.

Марианна обула старые вьетнамки, сложила туалетные принадлежности и чистое белье в пластиковый мешок. Первый душ в обществе других женщин.

Еще одна привилегия одиночного заключения, о которой она будет горько сожалеть!

Она вышла в коридор, где уже дожидались восемь заключенных. Маркиза подошла с своей обычной садистской миной. Перманентный макияж, сделанный в демоническом салоне красоты.

– Что с тобой стряслось, де Гревиль? Тебя проучили?

– Просто Гревиль, – отозвалась Марианна с олимпийским спокойствием. – И нет, меня не проучили. Я просто упала с лестницы.

Тогда и все девушки обратили внимание на распухшее лицо Марианны.

Иные захихикали. Ведь развлечений так мало. Тут смеются над чем угодно.

– Больше похоже на то, что ты получила хорошую взбучку! А я-то думала, что ты умеешь защищаться, де Гревиль!

– Просто Гревиль… И я упала с лестницы, надзиратель.

– И где же твоя маленькая подружка?

– Нет у меня никаких подружек, – сухо отрезала Марианна.

– Сходи за ней.

– Я вам не прислуга…

– Сходи за ней. Иначе останешься без душа.

Марианна поколебалась, но все-таки вернулась в камеру, где мадам Оберже валялась на полу, как древняя мумия.

– Тебя все ждут. Пошевеливайся.

Та отрицательно покачала головой. Марианна грубо схватила ее, подняла с пола.

– Нет, ты пойдешь! – вскричала Марианна, встряхивая ее, как мокрый пучок салата. – Еще не хватало, чтобы ты мне провоняла всю камеру! Бери полотенце и шевели булками!

Марианна вышла в коридор, уверенная, что мадам Фантом послушается.

– Ну что? – спросила Соланж.

– Идет.

– Превосходно! Чем дольше мы тут стоим, тем меньше времени у вас останется в душевой!

Девушки запротестовали.

Соланж смаковала маленькое утреннее удовольствие. Эмманюэль наконец показалась в коридоре. Марианне вдруг стало ее жалко. Неожиданное чувство, которое она мигом загнала в самую глубину своей души, черной и жесткой, как каменный уголь. Заключенные разглядывали новенькую с бесчеловечным любопытством. Несколько издевательских реплик насчет ее платья, и весь отряд строевым шагом отправился в душевую.