Искупление кровью

– Нет. Думаю, она достаточно наказана. Она меня ударила, я дал сдачи. Только такие методы действуют на нее. Вы не согласны?

– И все же! – не унималась Дельбек. – Это идет вразрез с…

– Регламентом? Нужна вам лишняя бумажная волокита, Моника? У вас мало работы?

Моника перестала протестовать, зато вступила Жюстина:

– Вчера Марианна отказалась от прогулки. И сегодня тоже не вышла…

– Это ее право, – бесстрастно заметил шеф.

– Она не смогла пойти на прогулку потому, что не держится на ногах! Я хотела отвести ее в санчасть, но она отказалась.

– Значит, ей это не нужно… Прекрасный кофе! Вы его приготовили, Моника? По-настоящему вкусный. Мои поздравления! А мадам Оберже?

– Еще жива, – отвечала Дельбек. – Она тоже отказалась выйти во двор. И… женщины в курсе насчет нее… За что ее посадили.

– Уже? – изумился шеф. – Быстро же разлетаются новости в нашем тесном мирке!

– Думаю, это Соланж проболталась, – сказала Жюстина.

– Почему сразу Соланж? – возмутилась Моника. – Любая заключенная могла узнать ее по фотографии в газете или даже увидеть по телевизору!

– Не важно, – заключил Даниэль.

– Почему бы не прибегнуть к одиночному заключению? – спросила Моника, с облегчением проглотив последнюю ложку супа для похудания.

– Доктора говорят, она не вынесет изоляции, – объяснил шеф. – Склонна к самоубийству…

– Отдать ее на съедение во дворе – все равно что самоубийство.

– Я это прекрасно знаю, – согласился Даниэль. – Но у нас нет выбора! Хоть Марианна усвоила, что не должна ее трогать: уже хорошо.

– Она не в том состоянии, чтобы кого-то трогать! – снова пошла в наступление Жюстина. – Но когда к ней вернутся силы… Если когда-нибудь вернутся…

Даниэль поставил чашку в раковину с такой силой, что от нее откололся кусочек.

– Что ты такое плетешь! Она вовсе не умирает, насколько мне известно! Она даже неплохо себя чувствовала, когда я ее привел в камеру.

– Кстати, я ждала до восьми вечера, а вы так и не поднялись, – продолжила надзирательница, будто что-то заподозрив. – Это почему?

– Ей нужно было излить душу.

– Тебе?

– Да, мне! И я выслушал ее, не пожалел времени… Видишь, не такое уж я чудовище!

Жюстина вдруг почувствовала себя обездоленной. Обычно девушка ей изливала душу.

– Но все же ты ее отделал как следует.