Те, кто старше нас

При разогревании из желтого он становится оранжевым, затем краснеет, и наконец, по достижении двухсот пятидесяти градусов, приобретает непроницаемо черный цвет с едва уловимой рыжинкой. Если происходит быстрое охлаждение, то затвердевшая сера сохраняет соответствующую окраску. Поэтому поверхности серных планет столь цветасты.

Непривычно и то, что в жидком состоянии сера имеет меньшую плотность, чем в твердом, от чего серные льдины тонут. Наш батискаф перенес многочисленные столкновения с обломками твердого панциря, покрывавшего кратерное озеро.

Серный лед был разбит потоком, поднимавшимся из глубины.

Этот же поток как игрушку подбрасывал сорокатонный аппарат до тех пор, пока софус не придал ему вращательного движения, буквально ввинтив его в расплав. На экранах начали проступать неровные контуры вулканического канала. Изображение дрожало, смазывалось тепловой конвекцией.

– Работать можно, – поспешно сказал Круклис. – Алло, Гравитон, картинку видите?

– Да, – отозвался далекий Сумитомо.

 – Напоминаю, второго батискафа нет. Берегите рули в первую очередь.

– Легко сказать!

Батискаф швыряло в перпендикулярных плоскостях и дважды припечатало к скалам. Некоторое время он даже плавал вверх килем.

– Кто-нибудь жалеет о том, что не находится там, внутри? – осведомился Абдид.

Круклис решил задремать, но попросил, чтобы его разбудили, «когда уляжется злая ирония».

После долгих рысканий по курсу и глубине батискаф наконец справился с восходящим течением.

Он начал погружаться в Феликситур.

– Оксана, налить чего-нибудь горяченького?

– Спасибо, мне уже не холодно.

– Глубина девятьсот метров. Братцы, а посудину-то качает!

– Эка невидаль.

– Зепп, ты не понял. Качает ритмично.

– Э! Тогда давайте обсуждать.

Круклису срочно устроили побудку.

– Эй, – сказал он. – Зачем переполох? Разогретая сера стала более вязкой, вот и отсеялись случайные колебания.

Но когда проснулся лучше, изменил свое мнение.

– Хотя давление… Нет, не понял.

Какова причина качки?

– Такое может быть, если чья-то туша бьется в узком канале, – пошутил Зепп.

– Надо посчитать.

Завязалась дискуссия, не менее тягучая, чем сам серный расплав. Меня в ней интересовала лишь одна участница. Мало вникая в то, что она говорила, я слушал, КАК она говорила, ловил интонации. И в конце концов поймал пару недоуменных взглядов. Пора было прекращать пялиться. В такой ситуации лучше всего тихо удалиться.