Последний шанс

– Да пошел ты, – отодвигаю еду и иду в комнату, чтобы надеть вчерашнее платье, подол которого порван, из-за моих терзаний по сиденью.

***

Едем в тишине, не смею проронить ни слова, только искоса любуюсь им. Серьезный, закусывает большой палец, волевой до мозга костей, опасный, красивый, какой же он чертовски красивый со всеми своими морщинами, шрамами и сединой, волосы отросли, не брился неделю. Отворачиваюсь к окну улыбаясь как дурочка, я ведь такого полюбила его. Полюбила раз и похоже навсегда. Вдыхаю, пытаясь прогнать слезы.

– Я останусь дома до свадьбы, идем вместе или ты хотела бы пойти одна? – сворачивает на парковку.

– Да, вместе, Амиран, – извинения застряли в горле.

– Что-то еще? – резко развернулся ко мне.

– Я скучала, – нагло вру, я ревновала, я ненавидела его, но никак не скучала.

– Я тоже, – слишком сухо, чтобы я поверила. Выхожу из машины и иду в дом.

***

С нетерпением жду пока весь дом уснет, чтобы взять два бокала вина и выйти к нему на террасу, где наш рычащий мальчик радуется приезду отца.

– Держи, – даю ему бокал в руки и сажусь на диван, поправляя кремовый шелковый халат под которым свободные брюки и топ в тон.

– Спасибо, – нюхает, пробует и ставит на столик.

– Амиран, прости меня, – шепчу, прячась за бокалом с вином.

– Мой Мир, – подползает ко мне на коленях, устраивает мощные руки по обе стороны от моих бедер, – ты такая глупышка, я слышал, что так ведут себя неопытные молодые девчонки, но не уверен был, что ты у меня такая.

– Амиран, – провожу по его волосам, взъерошив их, – Мой Аид, мой могущественный Бог, – целую его щеку, лоб, скулу, – мой чертовски красивый мужчина.

– Ох и специфический у вас вкус Мирослава Витальевна, – смеется, смотря на меня, – Хотел бы я увидеть себя таким, каким видишь меня ты, красавица. Но в зеркале я вижу лишь изуродованное шрамами чудовище, – тяжело вздохнул.

– Да ты издеваешься! – удивляюсь осматривая с жадностью его точеные черты лица, – Ты божественно красив, пойдем, – толкаю его, встаю, беру за большую руку и веду в наш гардероб, где давно стоит произведение от Петрова.

Парень бежит за нами, – Мы в этом доме никогда не останемся одни, – смеюсь.

– Это твоя любовь, – ругает.

– Амиран! – возмущаюсь.

– И моя любовь конечно, – соглашается.

Включаю свет, беру в руки холст, который мне по пояс и начинаю снимать бумагу.

– Я вижу тебя вот таким, – разворачиваю к нему его фотографию с Моро.

– Черт! – улыбается, зажимает рот рукой.