Разрушительная страсть

Молодой человек на прекрасном сером BMW, здоровья ему побольше, – лучше бы я от хулиганов отбивалась, – спас нас, когда мы ждали такси, а на улице завязалась драка между какими-то парнями ,довез нас к Ди. Потом ее охранник, Руслан, привез меня домой.

– Мирослава, ты вообще в своем уме? Это тебе не Юг, – его глаза превратились в щелочке и это прямой сигнал о том, что он злится, – Петров тоже мне, разбаловал я вас.

– Пап, он тут ни при чем, я сама виновата, – гордо выступила, пусть лучше только мне перепадет, потому что Яру будет сто лет припоминать.

– Ты конечно, а кто еще, – он громко чихнул, – вот видишь, правда. Конечно правда, что ж ты у нас такой суеверный?

– Мирослава, мне не нравится, что ты так близко дружишь с Дианой, я понимаю, встречаться, в кино ходить, кофе пить, но разъезжать по клубам и домам – это слишком. Потом мы начнем друг-друга обвинять в ваших гулянках, драки вот эти, – отвернулся от меня, а значит это не та причина, генерал-майор придумывает на ходу, этот ход мы знаем из разговора про секс.

– Поняла товарищ генерал-майор, не повториться, – приставила руку к голове, на что он расплылся в улыбке.

Генерал так смешно смотрелся на этом розовом пледе и рядом, особенно в своей форме, даже мило.

– Папа, я тебя люблю, – призналась, разглядывая его глубокую ямочку на подбородке и морщинка около глаз. Мой отец – эталонный служащий, квадратное лицо, плотное, но спортивное телосложение, всегда суровый взгляд, даже, когда шутит.

Нас прервала мама, войдя в комнату с синем ведром в котором стоял огромный букет белых пионов, – это тебе, она поставила его на маленький столик перед креслом.

Ну что за подстава Валентина Борисовна? именно это выражал мой взгляд.

– Откуда?

– Это ты нам расскажи, курьер не отчитался, – она развела руками, поправляя оранжевую блузку.

Папа тут же встал и направился к букету, затем передал мне маленькую открытку и вот две пары глаз смотрели на меня не отрываясь.

– Читай, – скомандовал.

– Перед тем, как прочесть прошу занести в протокол, что я об этом не знала и ни с кем не знакомилась, и адреса своего не давала, и еще я не виновата

– Мирослава, – прервал папа, – я могу прочитать, – сел и потянулся за открыткой.

– ну нет, вообще-то это личное, – возмутилась, падая на подушки.

– Ой, а домашний арест дело родительское. А тебе с папкой повезло, мы тебе и браслетик на ножку наденем, – манипулятор.

– Ладно, – открыла твердую бумагу с опасение, – Извини за вчерашнее. Амиран.