Бимен

Когда-то красивый и практичный плетень создавал отличную защиту от растений, животных, и хулиганов, которые любят лазить по чужим огородам. Теперь он служил каркасом, основанием для живой изгороди, появившейся, когда люди покинули это место.

Перебраться через такую преграду было возможно, только имея при себе лестницу, которую естественно, никто не взял. Зная как проникнуть внутрь, Бартеломью повел экспедицию в обход. Вскоре они стояли и смотрели на покосившиеся ворота. Краска с них слезла, доски кое-где прогнили, а вот калитки просто не было.

Не было на своем, привычном для калиток, месте. Она стояла слева от входа, и опознать ее в кучке полуистлевших щепок можно было по дверной ручке, и кое-где сохранившимся лоскутам краски. Вероятнее всего она кому-то мешала. Поэтому ее сняли с петель, и отставили в сторону.

Дом утопал в зелени. Лес не спеша забирал то, что у него отняли много лет назад. Молодые деревца росли везде. Старый сарай, с провалившейся крышей, больше напоминал огромный кустарник, росший из бревенчатой коробки.

Чтобы подняться на крыльцо, и войти в дом, пришлось бы раздвигать стебли, уже основательно укоренившейся крапивы, вперемежку с бузиной. Но в дом путешественникам и не нужно было. Одному хотелось груш, а второму пчел.

Бимен уже видел брошенные деревни несколько раз, но с таким запустением столкнулся впервые. Он будто бы попал на съемочную площадку приключенческого фильма, об искателях затерянных сокровищ. «Скорее всего, – думал он. – Еще до того, как люди покинули это место, здесь уже было не совсем, так сказать ухожено.

И наверное, именно поэтому, такое впечатление, что тут пусто, как минимум лет пятьдесят. Хотя, по словам Бартеломью, хозяин здешнего дома оставил его около четверти века назад». – Закончил мысленный диалог Бимен, и попытался проникнуть на огород.

Бурьян, отделявший вытоптанный земляной двор от участка, был выше человеческого роста и полностью загораживал видимость. Выручил, оказавшийся рядом попутчик, который знал секретный проход, ведущий в сад.

Рядом с сараем находилась каменная дорожка. Над ней склонились ветви жгучей крапивы вперемежку с какими-то колючками, образуя своеобразный тоннель. Беспрепятственно передвигаться по нему мог только ребенок.

Отодвигая нависавшие стебли рукавами, Бартеломью ловко преодолел этот отрезок пути, чего нельзя сказать о его госте. Который был в футболке, и не спешил вступать в тесные отношения с кусачим растением.