Крест над Глетчером. Часть 2

 – Посмотрите, какой чудный денек нам нынче Бог послал! Надо воспользоваться им.

С этими словами Сомирский переменил разговор и завел речь о путевых эскизах Тидемана. Обладая способностью очень интересно говорить обо всем, он вскоре окончательно увлек своего юного спутника и снискал себе его искреннее дружеское расположение.

Случай возобновить прерванный разговор представился очень скоро, на следующий же день. Дело было так. После продолжительных странствований, усталые от томительной жары, молодые люди пришли под вечер в один маленький городок, и чтобы несколько освежиться, отправились перед ужином в школу плавания.

Купаясь, Сомирский заметил у своего товарища на шее тонкую золотую цепочку, на которой висела монета с изображением благословляющей Мадонны.

– Я и не знал, что вы такой набожный; – обратился он к Тидеману; но молодой человек поспешил объяснить, что он никогда не снимал цепочку, потому что она была сплошная, без замочка, а главным образом потому, что его приемная мать на смертном одре завещала ему постоянно носить ее.

Цепочка с монетой была единственным достоянием, которое перешло к Тидеману от его родителей. Они, очевидно, вверили покинутое ими дитя покровительству св. Мадонны.

Для Сомирского это обстоятельство имело большое значение, потому что, судя по ценности талисмана, родители Тидемана должны были быть, по его соображениям, людьми если не знатными, то, по меньшей мере, богатыми. Это предположение подтвердилось, когда Тидеман показал ему оборотную сторону монеты с изображением нескольких знаков, сердца с вырезанными в нем двумя буквами, и числа, указывавшая на приблизительно двадцатилетнюю давность помеченного изображения.

Как-бы стараясь разобрать непонятные знаки, Сомирский долго разглядывал монету, для того, чтобы отчетливо запомнить таинственную пометку. Чтобы ничем не выдать своего любопытства, он незаметно замял разговор и поспешил вошел в будку, для того, чтобы одеться. Воспользовавшись первой удобной минутой, Сомирский в точности воспроизвел в своей записной книжке изображение, которым помечен был талисман Тидемана: буквы А и М, замыкающее их сердце, и число 17. VIII. 1843.

– Хоть у меня и хорошая память, – пробормотал он про себя, – а все же вернее заручиться на всякий случай очевидным доказательством.

Это, в сущности, незначительное открытие возбудило в Сомирском живейший интерес к личности Тидемана. Путем упорных размышлений он пришел к выводу, который не соответствовал предположениям самого Тидемана.