Люцифер. Том 2

Мне осталась одна надежда, что шум битв и волнения политических дел заполнят пустоту моего существования; но мне вечно будет недоставать того, чем я никогда не наслаждался, и мое горе никогда не затихнет…

Голос Цамбелли дрожал. Он говорил с театральным пафосом, которому умел придать вид непритворного страдания. Гордая аристократка вторично отталкивала его.

«Опять этот Вольфсегг!» – подумал Цамбелли вне себя от ярости.

Но на этот раз он не был так обезоружен, как в тот вечер, когда она бросилась от него в объятия своего дяди.

Если он не мог заслужить ее любовь, то хотел доставить себе зрелище ее смущения.

– И война, и политические дела могут увлечь вас и сделаться главной целью жизни, – ответила Антуанетта равнодушным голосом. – Как часто человек ищет своего счастья там, где он не может найти его!

– Вы правы, – ответил поспешно Цамбелли. – Самые умные люди сбиваются с дороги и попадают в болото, гоняясь за блудящим огнем или красивым растением. Также многое оправдываем мы страстью и увлечением молодости.

Но факт налицо, ничто не изменит его. Вот, например, граф Вольфсегг…

– Что случилось с дядей? – спросила с беспокойством Антуанетта.

С замиранием сердца вспомнила она слова Веньямина. Если заговор сделался известным, то что могло помешать Наполеону употребить насилие и приказать своим клевретам захватить обманом графа Вольфсегга и привезти в Париж?..

– Простите меня, – сказал Цамбелли, – я, кажется, напрасно встревожил вас. Я только хотел привести в подтверждение моих слов давнишнюю историю, которая, собственно, касается друзей и родных графа.

Я был убежден, что она давно известна вам.

Возбудив таким образом любопытство Антуанетты, Цамбелли после долгого колебания уступил ее просьбам и рассказал историю отношений графа с Атенаис Дешан.

– Мне интересно было бы знать ваше мнение относительно всего этого, – сказала Антуанетта, выслушав его с притворным спокойствием.

– Если бы речь шла не о графе Вольфсегге, то я не нашел бы в этом ничего необыкновенного.

Разве можно удивляться тому, что молодой иностранец во время своего пребывания в Париже вступил в связь с девушкой и обещал на ней жениться, но не сдержал своего обещания. Такие истории случаются чуть ли не каждый день. Но признаюсь, что подобного поступка трудно было ожидать от такого строгого философа, как граф Вольфсегг, который, по-видимому, служил примером самоотречения и неуклонного исполнения долга.

Антуанетта казалась бледной и взволнованной.