Виннету. Сын вождя

Инчу-Чуна решительно отрезал:

– Не надо лишних слов! Я сказал, что больше вас здесь не потерплю. Вы сегодня же должны убраться туда, откуда пришли. Мы с моим сыном Виннету сейчас уйдем и вернемся по истечении времени, которое бледнолицые называют часом. И тогда вы дадите мне ответ. Если вы решите уйти – мы останемся братьями; если нет – апачи поднимут томагавк войны! Мое имя Инчу-Чуна, я – вождь всех апачей. Я все сказал. Хуг!

Инчу-Чуна встал, Виннету последовал его примеру. Они медленно удалились, спустившись в долину, и скоро скрылись за поворотом.

Клеки-Петра остался. Инженер обратился к нему за советом, что делать дальше, на что старик ответил:

– Поступайте как знаете, сэр! Я согласен с вождем. Краснокожих жестоко и целенаправленно уничтожают. Но я белый и понимаю, что сопротивление бесполезно. Даже если вы сегодня уйдете отсюда, завтра придут другие и завершат ваше дело. Но хочу предостеречь вас: Инчу-Чуна не шутит!

– А куда он пошел?

– За нашими лошадьми.

– А вы верхом?

– Разумеется.

Мы спрятали их, когда преследовали медведя, ведь на гризли верхом не охотятся.

Тут он поднялся, дав понять, что дальнейший спор бесполезен, и хотел было уйти. Я последовал за ним и спросил:

– Сэр, можно мне пойти с вами? Обещаю вам ничего не спрашивать и не делать того, что может вызвать ваше недовольство. Меня просто очень заинтересовали вождь и его сын!

О том, что и он сам меня заинтересовал не меньше, я промолчал.

– Идемте, если хотите, – ответил он. – Я давно покинул белых и не желаю больше ничего знать о них, но вы мне нравитесь.

Похоже, вы самый благоразумный из всей этой компании. Я не ошибся?

– Я самый младший здесь и не имею той деловой хватки, что есть у остальных.

– Не имеете хватки? Но ведь каждый американец в той или иной степени обладает этим качеством!

– Я не американец.

– А кто же вы, если мой вопрос не покажется вам нескромным?

– У меня нет оснований умалчивать о своем отечестве, которое я очень трепетно люблю. Я – немец.

– Немец? – Он неожиданно резко поднял голову.

 – Тогда приветствую земляка! Теперь я понял, что притягивало меня к вам! Мы, немцы, народ особенный. Наши сердца всегда чувствуют друг друга, прежде чем мы заговорим. Итак, перед вами немец, ставший апачем. Вам не кажется это странным?

– Нет. Пути Господа неисповедимы.

– Пути Господа?! Почему вы говорите о Боге, а не о Провидении, судьбе или роке, наконец?

– Потому что я христианин и никогда не отступлюсь от веры.