Выбор Зигмунда

В руке Рамполлы появилась овальная сигарета, и вскоре изо рта государственного секретаря вылетело облачко голубоватого и сладковатого дыма.

– Эти сигареты «Фатима» действительно пахнут Египтом. И какое хорошее имя марки для популяризации порока – святое имя дочери Магомета!

Орелья резко повернулся к госсекретарю и направил на него указательный палец.

– Не унывай, Луиджи! Ты только что сказал, что любишь шутить, и я лишь последовал твоему примеру, мой знаменитый декан.

Орелья развел руки в стороны и несколько раз кивнул.

Этот жест означал скорее «сдаюсь», чем «одобряю».

– Значит, вот чем ты, видимо, заслужил свою должность секретаря. – Камерлинг немного помолчал, кусая бескровные губы, а потом договорил: – И я хорошо знаю, что в будущем тебя, возможно, ждут другие, гораздо более высокие должности.

Рамполла щелкнул языком и ответил латинской поговоркой:

– Онус эст хонос – Почет – это бремя.

Его собеседник хотел откликнуться на это подходящей латинской поговоркой, но ни одна не пришла ему на ум.

Поэтому он подошел к шкафчику, в котором держал легкую наливку – свой тайный порок, – и наполнил до половины две рюмки из красного богемского стекла – одного цвета с жидкостью. Хозяин и гость сели в кожаные кресла.

– А вина «Мариани» у вас нет? – спросил Рамполла, глядя на драгоценную хрустальную рюмку, украшенную черненым серебром.

– Ты и в самом деле готовишься стать папой.

– Обожаю его – я имею в виду «Мариани». Возможно, дело в чудесной добавке – перуанском кокаине, но я никогда прежде не встречал средства, которое бы так укрепляло силы души и тела.

Твоя наливка тоже хороша: она мудрая и старая, как ты. Однако – или, если тебе больше нравится, «кстати» – как обстоит дело с конклавом?

– Ходит слух про Готти. Я тайно поддерживаю его кандидатуру, но не опровергаю и не подтверждаю слух. Поэтому он выиграет первое голосование, но не получит нужного числа голосов. И, – почти печально договорил он, – его шансы на избрание сгорят.

– Я готов взять на себя этот крест.

 – Сказав это, Рамполла одним глотком выпил содержимое рюмки. – Если, конечно, Господь не будет слишком долго ждать, прежде чем заберет к себе душу нашего господина. Кто еще выходит на арену? И что говорит Лев?

Орелья жадно влил себе в рот последнюю каплю наливки.

– Де Молина-и-Ортега набирает все больше сочувствующих. Это, конечно, безумная мысль: ему только тридцать восемь лет, он ничего не знает о жизни и о том, что происходит в этих стенах.