Золотая чума

Впереди шли трое, одетые в короткие пальто, перепоясанные веревками, с шапками-ушанками непонятного цвета на головах. На ногах – кирзовые ботинки. Сомнений в их социальной принадлежности быть не могло. Зэки. В руках они держали топоры. Сзади шагал мужчина в ватнике и штанах защитного цвета и в кирзовых сапогах. У него на ушанке была красная звезда, а в руках он держал наперевес армейскую трехлинейку. Видать, это был опытный конвоир, своих подопечных, вооруженных и крепких мужиков, он ни капли не боялся.

– Гражданин начальник, бля буду, человек валяется!

Конвоир тоже увидел лежащего.

– Может, беглый, гражданин начальник?

– Какой, на хрен, беглый! Тут, кроме нашего, никаких лагерей больше нет. А вы не дураки ведь бегать?

– Зачем же нам бегать? У нас скоро срока кончаются. И вы могли бы с нами не ходить…

– Ладно, кончай болтать. Первухин! Глянь-ка, что с ним.

Один из зэков подошел к лежащему.

– Вроде геолог, гражданин начальник. Без сознания он. Истощен только – е-мое… Когда в сорок седьмом у нас из лагеря один в лес подался – его через неделю таким же доставили.

О! Пулевая!.. Две пулевые раны! Кто ж его так… Гражданин начальник, а он не из той ли экспедиции, что проходила…

– Из той – не из той! Зэк – не зэк. Что делать – придется тащить. Берите-ка его.

Тут подал голос другой зэк, здоровенный детина:

– Гвоздь, слышь, вали его ко мне на плечи. Так сподручнее будет.

– Ого! Легкий-то какой… – С этими словами двое зэков закинули «находку» на плечи третьего – и процессия двинулась в обратную сторону.

Глава 1. С мертвых спрос короткий

27 июля 1965 года, аэропорт Шереметьево

В милицейском отделении царила обычная рутина. Все было как всегда, когда три вылета задержаны на неизвестный срок. Приволокли нескольких граждан, решивших скрасить ожидание чистого неба спиртными напитками и чересчур увлекшихся. Тут же присутствовали и постоянные посетители данного места – домодедовский поэт Игорь Панин и его друзья.

Эти служители муз взяли привычку проводить свои поэтические шабаши в ресторане аэропорта. Сначала – чтение стихов, потом – творческие споры с упоминанием Евтушенко и Вознесенского, во время которых участники дискуссии иногда наносили серьезный ущерб ресторанной мебели и посуде. Одних объяснительных от этой компании хватило бы на издание небольшого сборника. Тем более, что сам Игорь Панин писал эти самые объяснительные исключительно гекзаметром.