Цыганская невеста

Если бы поговорить с Сальвадором Сантосом, если бы тот на мгновение стал прежним и рассказал, что он обнаружил, пока расследовал убийство старшей, тогда, возможно, Мойсеса можно было бы вычеркнуть из списка подозреваемых. Возможно, ключ спрятан в памяти Сальвадора – как до него добраться?

– Отец не может так жестоко убить собственную дочь.

– Конечно, по крайней мере, я не хочу думать, что он мог это сделать, – ответила инспектор.

– Не должен, – кивнула Марьяхо, – но всякое бывает. Полагаю, когда произошло первое убийство, в прессу попало не так много данных.

Например, почти наверняка туда не просочилось ничего про три отверстия в черепе. В таком случае кто мог это знать? Кто-то, кто имел доступ ко всем судебным документам, то есть кто-то, кто близок к жертве или убийце: то есть семья.

– Осторожнее, Марьяхо, нам нужны очень веские доказательства, чтобы обвинить отца, – сказала Элена. – А теперь прошу меня простить: у меня тоже есть начальники, и я должна отчитываться перед ними. Сарате, оставайся до конца допроса и учись у коллег.

Глава 20

– Хрустящий краб с солью и сычуаньским перцем – это деликатес. Возьми, рекомендую.

Рентеро больше подошло бы амплуа ресторанного критика, чем комиссара полиции, но не стоило обманываться этим обликом благодушного бонвивана: непосредственный начальник инспектора Бланко был, как и она, полицейским до мозга костей и точно так же, как она, имел личные мотивы, чтобы выбрать эту профессию.

– Ты же знаешь, я всегда следую твоим советам.

– А дальше я бы заказал парового сибаса с имбирем под зеленым луком-шалотом, если только ты не мечтаешь о жареной утке.

– Я не капризна, сибас вполне подойдет.

– Отлично. А вина возьмем все-таки европейского. Как насчет пескеры?

– Все, что скажешь, будет идеально – при условии, что вместо десерта я заказываю граппу.

Элена и Рентеро встретились в «Галерее Азии», ресторане отеля «Палас». Ему нравилась здешняя китайская кухня, едва ли не лучшая в Мадриде, а ей – то, что отсюда не слишком далеко до отдела.

– Скажи, что у тебя уже что-то есть, – потребовал комиссар.

– Сомнения. Все, что у меня есть, это сомнения.

– Деньги тебе платят не за сомнения.

– Этот номер со мной не пройдет, ты же знаешь, Рентеро, я живу не на зарплату, она для меня что есть, что нет. Я служу не за деньги, у меня их больше, чем можно заработать в полиции за три жизни.

– О финансах твоей семьи я знаю побольше тебя. Ты не единственная, кто работает тут не ради денег.