Грешные игры. Освобождение

– Спасибо, мой хороший, – поцеловав Джека в щечку и приняв подарок, только в этот момент женщина обращает на меня внимание.

Чуть полноватая шатенка с мягкими чертами лица и белоснежной улыбкой. Прямо как у Джека. Но кроме этого ничего общего между ними пока что не нахожу. Миссис Адамсон смотрит на меня с любопытством, а затем, широко улыбнувшись знакомой улыбкой, произносит:

– А кто эта красивая особа?

– Это Софи – моя девушка, – представляет меня Джек.

Опа! На такое я совсем не рассчитывала. Мы даже не обсудили вчерашний поцелуй, а тут я уже девушка! Но разве это злит? Скорее, наоборот, – умиляет.

– Очень приятно, – протягиваю руку женщине, вежливо улыбаясь.

– И мне приятно, Софи. Чего вы стоите на пороге? Проходите, обед скоро будет готов.

Снаружи дом казался небольшим, однако внутри он наполнен уютом и теплом. Да, габариты чуть лучше нашего общежития, но места хватит на всех. Пахнет детством и родительской любовью. А еще пончиками. Шоколадными. У меня скоро слюнки потекут.

– Привет, пап.

В гостиной мы встречаем отца Джека, который сидит в кресле с газетой в руках. Мужчина того же возраста, что и миссис Адамсон, сворачивает газету и кладет на кофейный столик к большой стопке. Теперь его можно рассмотреть гораздо лучше. Поначалу у меня сложилось ощущение, что я уже где-то видела этого человека, что-то знакомое было в его чертах и мимике. И только мгновением позже до меня дошло, где именно.

Теперь понятно, в кого пошел Джек. Такое же мальчишеское лицо, такие же серо-голубые глаза и такие же полные, красиво очерченные губы.

– И тебе привет. Будешь? – мужчина достает из-за газетной стопки две рюмки.

– Нет, спасибо.

Снова раздается звонок в дверь, пока я пытаюсь понять по лицу блондина, что его так расстроило. А точнее разозлило. Потому что теперь он не выглядит счастливым, скорее серьезным. Я что-то не так сделала?

Или его отец.

– О, наконец-то ты пришел! – снова раздается радостный возглас миссис Адамсон.

Извинившись, блондин оставляет меня наедине со своим отцом, а сам идет в прихожую. Теперь слышу радость и в его голосе:

– Я думал, ты никогда сюда не явишься!

– Как я мог пропустить день рождения Мел, – раздается издалека низкий голос. До боли знакомый. До боли родной.

Оно будто наступает издалека. Прошлое. Разрушает устаканившуюся реальность, разъедает по частям.