Наш малыш соединит нас

 – Что со мной произошло?

– Тебя сильно ударили по ноге, сделали сложную операцию.

– Операцию? – удивленно смотрю на девушку.

Марина ничего не говорит, просто кивает головой и переводит испуганный взгляд на правую ногу. Перевожу глаза туда же и…

Кажется, я попал.

На ноге стоит какая-то железная штука. Она охватывает голень, а в кожу воткнуты какие-то иглы. Черт возьми, что со мной произошло?

– Это просто п-перелом, дорогой, – произносит Марина, чуть заикаясь.

Не могу ничего сказать в ответ. Слова застревают в горле, слабость не позволяет четко сформулировать мысль.

Не позволяет осознать реальность происходящего. Если перелом настолько серьезен, что на меня надели какую-то штуку вместо гипса, то мне придется бросить футбол на полгода как минимум! Черт!

Кому я сделал больно, что судьба наказывает меня так жестоко?

– Ты все выдержишь, я верю в тебя.

– Ага.

– Я позову доктора, милый. Мне пора уходить, – она разворачивается ко мне спиной, только сейчас замечаю небольшую дорожную сумку в ее руках.

– Куда?

– У меня самолет через два часа. Я улетаю в Милан на шопинг.

– На шопинг?

– Ну да. Я не могу его отменить! Прости, дорогой. Я приеду через две недели и привезу тебе много красивых футболок. Вот увидишь, они тебе понравятся. – Девушка подходит ко мне, оставляет поцелуй на лбу и покидает палату. Говорят, в лоб целуют покойников, именно им я ощущаю себя сейчас.

Мертвецом, которому суждено лежать всю жизнь…

После ухода Марины я ощущаю лишь пустоту.

Даже аромат ее духов выветривается вслед за хозяйкой, остается только запах медикаментов. Он проникает внутрь меня, окончательно пробуждает своей резкостью и моей ненавистью к лекарствам. Я ненавижу больницы, ненавижу места, где тебе сообщают о неполноценности и тыкают этим в лицо.

– Доброе утро, Даниил, – в палату заходит женщина в маске и белом халате, в руках у неё планшет. – Как себя чувствуете?

– Прекрасно!

– Жаль. Сегодня я испорчу вам настроение, – улыбается женщина сквозь маску.

– Я пару месяцев не смогу играть за нашу сборную. Спасибо, утешили.

Женщина какое-то время глядит сначала в планшет, затем на меня, будто я соврал ей. Но Марина сказала, что мне сделали операцию на ноге. Учитывая больничный, восстановление, физиотерапию и ускоренную реабилитацию, я застряну в этих стенах от силы на полгода.

– Мне жаль, Даниил, но ты никогда не сможешь играть в футбол.

– Что? – спрашиваю, удивленно уставившись на врача.