Наш малыш соединит нас

Вместо того чтобы сесть по левую руку от своего отца, «Данечка» располагается напротив меня, на одно место дальше от Григория Викторовича. Может, здесь такие правила?

Лучше бы он сел рядом с отцом: пристальный взгляд напротив пробуждает нездоровую дрожь в конечностях.

Кажется, у меня руки начинают потеть, а сердце никак не желает успокоиться. Почему он глядит на меня? Любопытство? У меня нет сил рассматривать, какого оттенка его темные волосы, оценить ширину его мужественных плеч. Если бы волнение не накрыло меня, я бы снова посмотрела в его глаза и обвела бы взглядом контур полных губ – это единственное, что мне удалось ухватить за короткие мгновения.

– Предлагаю выпить, – Григорий Викторович прерывает затянувшуюся тишину.

– Разве есть повод? – раздается бархатистый голос.

– Воссоединение семьи – всегда повод.

– Воссоединение? Ты серьезно? Может, мы еще будем…

– Ты прав, Гриш, давайте выпьем, – встревает мама и подносит свой бокал к бокалу будущего мужа. «Родители» перебрасываются обеспокоенными взглядами.

Григорий Викторович на мгновение расслабляет каменное лицо. Замечаю на лбу вздувшуюся венку, а левая рука, которая лежит на столе, сжимается в кулак, затем разжимается.

Прожигающие взгляды мужской половины, мамины нервные смешки и натянутая улыбка, которую она порой не в силах держать, мои дрожащие руки и чересчур напряженное лицо «Гришеньки». Атмосфера вокруг нас слишком накаленная, ощущаю это своей сверхчувствительной кожей даже под автозагаром.

Мы не чокаемся, как это принято, просто приподнимаем бокалы и выпиваем. Напиток игристый, чересчур сладкий. Мне хватает маленького глотка, чтобы больше никогда не пробовать это.

– Как прошел твой день, Даниил? – подает голос глава семьи.

– Отлично. В следующем месяце матч, готовлюсь, – расслабленно отвечает его сын.

– Ты заполнил бумаги?

– Нет, и не собираюсь.

– Даниил! Я просил…

– Я уже говорил, что у меня чемпионат, – голос парня внезапно становится жестче.

 – У меня не хватит времени и на футбол, и на твою фирму.

– Должно хватать, ты наш наследник.

– Отдайте моей «сестренке». Чем вам не наследница?

– Даня! – повышает тон Григорий Викторович. – Твое увлечение футболом длится слишком долго, нужно правильно расставлять приоритеты.

– Мне двадцать пять, пап, и я уже пять лет защищаю честь нашей страны. Ты опоздал.

Отец ничего не говорит в ответ сыну, а я чувствую себя лишней.