Подчинение

Только мы проходим мимо нее по неоновым коридорам. Поднимаемся по лестнице уже на третий этаж и влетаем в просторный кабинет с панорамным окном во всю сцену. Только выходит оно не на улицу, а куда-то в темноту.

– Ты что творишь? – с ходу рычит Господин, облокотившись о рабочий стол собеседника.

Мы стоим в темно-красном кабинете, но уже без неоновой подсветки. Во главе стола сидит темноволосый мужчина с сигарой в руках и вопросительно заламывает густую бровь.

– В смысле?

– Ты кого мне подсунул? Какая к черту начинающая саба? Она от одного шлепка щемиться начинает!

– Успокойся и продолжайте играть, ей за это платят.

– Платят?

Хозяин кабинета выдыхает неприятный дым, впитавшийся в волосы и в мою временную одежду. Смотрит то на меня, то на Господина. То есть не так – на временного господина. А я стою ближе к распахнутой двери и не могу пошевелиться. Меня трясет, зубы стучат друг от друга. И здесь не холодно, нет. Просто мне страшно. Иглы в пластиковой упаковке все еще стоят перед глазами.

И не только они.

Пятьдесят тысяч, которые мама должна кредиторам до конца недели…

За своими мыслями не сразу реагирую на подошедшего мужчину. Вновь вздрагиваю, когда он встает вплотную ко мне и осматривает двумя темными омутами, видными сквозь темную маску. Внимательно. Останавливается на твердых сосках, просвечивающих сквозь халат. Снизу вверх. Поднимается к губам, которые, казалось, скоро прокушу до крови. От волнения. От нервов. От чертовой неизвестности.

– Она вообще совершеннолетняя? – спрашивает Господин, повернувшись к хозяину кабинета через плечо.

– Конечно есть. Правда, мисс?

А я не могу и слова вставить, все еще пребываю в шоке. Не отрываю глаз от временного Господина. Мы словно примагнитились друг к другу. Уже не так страшно. Перестаю дрожать. Но рано. Слишком рано. Еще много вопросов остается нерешенными.

Господин быстро отходит от меня и снова направляется к хозяину кабинета.

– Плевать мне, ясно? – снова рычит он.

От смены настроения резкости я скоро заикаться стану. – Сам стеги девчонку, я не хочу брать на себя ответственность, – он быстро стягивает с лица маску, швыряет ее на стол и разворачивается к выходу.

В этот момент встречаюсь с обладателем темных омутов. Рассматриваю его лицо. Каждую черточку. И разлет бровей, и разрез глаз, и плотные, сжавшиеся губы. Знаю, что в жизни они не выглядят, как ниточка. Они чуть полноватые. Чувственные.