В постели с врагом

Потому что «хозяин» развлекается со мной так, что я отсыпаюсь сутки после наших встреч. Они запоминаются, заставляют расширить грани дозволенного, а главное – вспомнить прошлое.

Но откуда эта толстушка знает о нашей связи с Крисом?

– Не смущай Аманду. Она и так растеряна, еще не адаптировалась.

– Она здесь почти неделю, пора уже.

Неделю? Я так долго нахожусь в этом таинственном месте на берегу моря? Как быстро пролетело время.

Девушки продолжают спорить и активно жестикулировать, но я не вслушиваюсь в их речь.

Мой взгляд направлен к причалу, где скрыто «логово хозяина». Может, сходить туда, пока они разговаривают? Но мои мысли отстают от действий.

Я на цыпочках сбегаю от громко говорящих девушек. Кажется, после моего ухода, когда я оборачиваюсь в последний раз, они страстно целовались. Неважно. Я поднимаюсь на причал и по мостику прохожу на постройку. Здание больше похоже на яхту, но она не качается, а крепко держится на плаву, как сам причал.

Постройка состоит из двух этажей над морем и лестницей, уходящей вниз.

Все выглядит красиво, стильно, в светлых оттенках, как настоящая яхта, но я направляюсь винтовой лестнице. Тьма поглощает меня с каждой ступенькой, но взгляд постепенно привыкает к темноте. Я даже не замечаю, как врезаюсь в запертую дверь.

Может, это и есть вход в ту самую комнату? Или же…

– Что ты здесь делаешь?

Ледяной голос, пронизанный стальными нотками, заставляет вздрогнуть и резко обернуться. Освещение идет только сверху, и оно позволяет разглядеть силуэт высокого мужчины.

– Крис? Это ты…

– Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?

Я не обращаю внимания на строгость в его тоне, не сразу осознаю, что нарушила его личное пространство. Я. Вижу. Его. Впервые за все время пребывания здесь, я вижу Криса перед глазами. Его мятный аромат проникает в легкие, его голос не кажется таким низким, хотя он имеет хриплые нотки. Он в спортивном костюме, толстовка закатана до локтей, обнажая сильные руки.

Я толком не вижу их, но уверена, что они такие же крепкие, как и до нашей свадьбы.

Я вижу его всего, кроме лица.

На лицо надета маска, рисунок которой мне неизвестен. Она закрывает все лицо, кроме глаз, пронизывающих меня насквозь, а на голову надет капюшон от толстовки.

К чему такая маскировка? Это же я, твоя жена, твоя половинка. Ты сам говорил об этом. Но напоминание о нашем эксперименте загоняет эти вопросы куда подальше.