Пёс-призрак. Легенда Чёрной Долины

Наконец, и для Клауса-Эдварда Маш нашлась возможность снова погрузиться в царство Морфея.

Такой покой…

Иногда это всё, что необходимо, чтобы вернуть себе себя самого.

Волшебные духи, таинственные призраки леса из легенд, далекие звёзды…

Клаус постепенно начал погружаться в мир волшебных снов…

Сны… Как часто они даруют единственный миг покоя для беспокойного разума, который вечно ищет ответы на сложные вопросы, на которые, возможно, так никогда их и не найдёт.

Иногда даже целой жизни мало, чтобы понять этот суетный мир.

А для того, чтобы понять самого себя, возможно, не хватит и целой вечности…

И, как всегда, даже на грани между сном и явью, Клаус-Эдвард Маш думал о том, что наверно и для него вся эта жизнь – лишь мнимая возможность понять то, что понять ему не хватит и целой вечности.

Хотя, возможно, он сможет осилить понимание красоты этой луны и наступающей ночи, а может, лунный луч, медленно проникающий из-за занавесок в комнату или эту странную тишину старого дома, наполненного таинственными скрытыми звуками незримого присутствия чего-то неведомого и непонятного, чем пропитана сама его атмосфера наверно уже много веков подряд…

Клаус снова открыл глаза и немедленно поймал взглядом лунный луч, упрямо проникающий из-под белых занавесок, слегка раскачивающихся на ветру.

«Так есть ли шанс понять хоть что-то непознаваемое, хоть эту красоту и очарование момента в вечности? Этой ночи или этого лунного луча?.

.»

Он не знал.

Он не знал ответа на эти вопросы, как и на многие другие.

Но он чувствовал неумолимо побеждающий сон. И в итоге к торжеству Морфея этот сон окончательно овладел его сознанием и реальностью.

И его реальность стала сном…

А может это сон стал реальностью?

Кто знает?..

Он уснул…

И всё бы ничего. Но вот случилась такая странная штука.

Совершенно неожиданно абсолютно глухой ночью Клаус проснулся от какого-то странного чувства беспокойства.

Он открыл глаза и устало присел на постели, после чего нехотя встал и поплёлся вниз на первый этаж, где располагалась кухня, на которую он вознамерился вдруг пойти.

Одинокий худощавый мужчина в тёмных пижамных штанах и какой-то серой футболке. Распущенные светлые волосы с едва заметной проседью, они были почти ниже плеч. Глубокие, немного грустные и очень умные, как бы утопленные аквамариновые глаза с поволокой.