Пёс-призрак. Легенда Чёрной Долины

Его тропа провела его мимо чёрных скал у древней заброшенной водяной мельницы, тёмный силуэт которой был спрятан в глубине лесных зарослей, мимо поваленных ветром старых деревьев, мимо чёрных камней, покрытых мхом, которые сильно смахивали на валуны или мегалиты, лежащие прямо у излучины горной реки возле опушки леса, мимо валежника и зарослей диких ягодных кустарников. А потом он просто последовал через лес по совершенно прямой тропинке, ведущей через смешанные ряды сосен и лиственных деревьев.

И когда, наконец, Клаус свернул по направлению к своему коттеджу, он услышал резкий хруст и шорох совсем неподалёку от себя.

Он остановился и обернулся, и…

Олени. Это были олень и олениха. Словно два таинственных призрака, внезапно выплывших из туманной чащи, они быстро возникли почти рядом с ним и, ничуть не испугавшись, перебежали дорогу прямо перед ним, словно несомые ветром. А потом они просто исчезли в древней сырой чаще, словно скрытые туманами и сумрачными тенями постепенно наползающего призрачного вечера…

Вечер прошел спокойно.

Но он всё никак не мог сосредоточиться для нормальной работы над книгой и просто пошёл спать.

Однако сон в этом странном доме, очевидно, был слишком дорогим подарком. По крайней мере все последние дни.

И как только Клаус немного полистал томик Шекспира, столь удачно найденный им однажды в библиотеке профессора, а затем отложил книгу в сторону на прикроватную тумбочку и погасил свет, всё это странное ночное действо со многими неизвестными опять началось.

Впрочем, это было уже не впервые и продолжалось уже около недели.

– Как это у Шекспира? «Скажите правды ради, Вы призраки или существа живые?».. – процитировал он сам для себя.

Снова словно тихие шаги где-то в доме… А может это были просто скрипы старых половиц?..

– Спокойной ночи, Клаус-Эдвард, – сказал он тогда сам себе даже как-то немного иронично. – Сегодня, кажется, ты опять выспишься.

Чувство юмора. Наверно это хорошо, что он его сумел сохранить даже в этой безумной ситуации.

Впрочем, как и всегда в его жизни…

Так прошло ещё два дня.

С упрямой настойчивостью и неотвратимым упорстовом вся эта мизансцена повторялась снова и снова.

Только кто был режиссёром спектакля?

Как правило, все режиссёры любят находиться за сценой событий. Очевидно, также обстояло и в этом случае.