Брошенная. На краю судьбы

Вика благодарит его за одежду и уходит в ванную. Демид с сожалением глядит ей вслед. Оценивает вид сзади и прикидывает, как бы ещё лучше она выглядела, если бы своей очаровательной попкой прижалась к нему.

Он идёт на кухню. Открывает холодильник и вновь достаёт бутылку шампанского. Станет ли ему легче, если он выпьёт? Пожалуй, нет. Сейчас нужен трезвый ум. А у него ещё хмель от вечеринки у Варшавина не выветрился. Тогда Демид решает заварить чай. Заодно и Вике его предложить. В буфете есть пакетик с каким-то травяным сбором.

Мать передала. Она любитель летом по лесу погулять, полезную травинку – былинку сорвать. А потом засушить. Деревенская трава – не та, что здесь, в большом городе «большие люди» привыкли «срезать». Демид и этот этап в своей жизни преодолел. Вовремя отказался, соскочил. Иначе мог бы круто попасть. Хорошо, ещё не все мозги пропил, и что-то от них осталось. На то, что денег заработать, хватает. На то, чтобы нормальный образ жизни вести – уже нет.

А вот и Вика. В его футболке, доходящей ей почти до колен, она смотрится забавно.

Но вместе с тем весьма привлекательно. А шорты она ему вернула.

– Извини, совсем не мой размер. Они с меня падают.

Босые ноги – стройные, красивые. Нет, лучше на них не смотреть. Демид вспоминает, что у него есть ещё кое-что для неё.

– Вот, возьми, – протягивает ей шерстяные носки, – бабушка для меня вязала. Когда я был меньше.

– Ты хранишь их до сих пор? – удивляется Вика.

– Выбросить жалко. Рука не поднимается. А отдать некому.

Ты очень кстати появилась.

Вика улыбается.

– Спасибо. Ты очень заботливый.

– Знаешь, ты первая, кто это сказал.

Молчание и – пауза. Самый подходящий момент для того, чтобы посмотреть друг другу в глаза. У Демида взгляд пронзительный до глубины. Он привык общаться напрямую, без обиняков. Собеседников оценивает исходя из собственных ощущений. А ещё важно то, как они реагируют. Демид многое умеет замечать. И себя способен контролировать, если это необходимо. Сейчас, немного успокоившись, он почти вернулся к своему обычному состоянию боевой готовности.

Чай уже заварен, кипяток остыл, а значит можно разливать его по чашкам. Демид предлагает Вике сесть на диван, подвигает к ней столик, а сам уходит на кухню. Возвращается с подносом, на котором стоят две чашки на блюдцах, сахарница, печенье и конфеты.

– Если хочешь, ты можешь приготовить ужин, – расставляя приборы, говорит он. – Мне самому лень. И я не рассчитывал провести вечер именно так.