Ломая правила

Я открыла дверь, в коридоре стояла Марьяна с подносом, на котором была чашка кофе и сигареты с зажигалкой, она по-прежнему не давала смотреть ей в глаза.

– Спасибо, очень мило! Но это не входит в твои обязанности – взяв и, то и другое у нее, я вышла на балкон.

Выкурив сигарету я опять погрузилась в чужие воспоминая. Я стояла на возвышенности, а в дали передо мной горел большой город и я знала, что это я его сожгла не испытывая ни капли сожаления.

Когда я очнулась, рядом в соседнем кресле сидела цыганка.

– Вас мучают воспоминания? – спросила она.

– Не то чтобы мучили, но это не мои воспоминания – ответила я, допивая холодный кофе.

– Вы носитель души Тамерлана, вернее, вы и есть Тамерлан. И вы будете пытаться покорить мир, иначе ваша душа не будет спокойна – спокойно сказала она.

– Почему ты не показываешь мне глаза? – откровенно спросила я.

– Я цыганка, через мои глаза ты проваливаешься к себе в глубину души. Редко встретишь людей с такой глубокой душой. У всех обычно глубина души заканчивается на зрачках.

Когда я увидела твои глаза, я, как и ты провалилась и видела смерть твоего предшественника. Прошу не говори ни кому про меня! – сказала цыганка.

– Марьяна теперь мой дом и твой тоже, ты знаешь свои обязанности, и за это я буду тебе благодарна. Когда придет время посмотреть друг другу в глаза, я думаю, ты мне не откажешь! – ответила ей я.

Марьяна ушла, я достала из холодильника водку и апельсиновый сок, смешав их в стакане, выпила один из жажды и налила второй, усевшись в кресло на балконе, я закурила сигарету.

В комнату зашла Люся и, посмотрев на меня, налила себе бокал красного вина и села в кресло, где только что сидела Марьяна.

– Лиза мы едем завтра в Афганистан. Приводи себя в порядок. Билеты на восемь утра! – сказала она.

– В парандже, ведь меня все равно ни кто не увидит! – ответила я.

– Ты видела себя, только твоя фигура может свести с ума любого! – сказала Люся.

Теперь моей обителью стала моя спальня, так как дом кишит людьми, хотя мне это очень нравилось. Пустой дом, мертвый, душу ему создают жильцы.

Сейчас по моему дому уже ходили четыре человека, считая маленькую Лурдес.

Когда я вышла из комнаты, вокруг уже был не большой бардак, что придавало дому жизни.

В холе сидели все, а мое кресло перед камином и телевизором было свободно.

Я упала в него и попросила Марьяну приготовить мне кофе с коньяком.