Академия Сумеречных охотников. Хроники

Саймон медленно повернулся к Джорджу, надеясь, что тот поймет, и одними губами произнес: «Не может быть».

Лавлейс, очевидно, испытывал те же чувства, потому что кивнул и точно так же ответил: «Сумеречный пират!»

– С нетерпением жду, когда же разотру вас в порошок, а потом слеплю из этого что-то похожее на настоящих свирепых вояк, – громогласно объявил Скарсбери.

Джордж с Саймоном снова переглянулись.

Раздались рыдания. Девчонка, сидевшая за столом позади Саймона, никак не могла сдержать слез.

Сколько ей, тринадцать?

– И Катарину Лосс, почтенного мага, которая будет преподавать вам всю богатую событиями историю славных Сумеречных охотников!

– Ура. – Катарина, сидевшая с другой стороны от ректора, едва пошевелила синими пальцами в знак приветствия.

Ректор невозмутимо продолжала:

– В прошлые годы, когда в Академии, как и сейчас, учились Сумеречные охотники изо всех уголков планеты, каждый день на стол подавали какое-нибудь особенное, восхитительное национальное блюдо.

И мы обязательно продолжим эту славную традицию! Но, к сожалению, кухня еще требует некоторого ремонта, поэтому сегодня на обед…

– Суп, – скучным голосом объявила Катарина. – Целые чаны густого коричневого супа. Приятного аппетита, дети.

Ректор захлопала в ладоши, но ее, как и в первый раз, никто не поддержал.

– Да, именно так. Приятного аппетита! И еще раз: добро пожаловать!

Действительно, на обед их не ждало ничего, кроме огромных кастрюль, полных весьма сомнительного варева.

Встав в очередь, Саймон с подозрением поглядел на маслянистую темную жидкость.

– А крокодилов там, случайно, не водится?

– Ничего не буду тебе обещать, – отозвалась Катарина, изучая собственную тарелку.

Той ночью, заползая в постель, Саймон чувствовал себя совершенно измотанным – и по-прежнему голодным. Чтобы отвлечься, он попытался вспомнить, когда же в последний раз, не считая сегодняшнего, в его кровати была девушка.

Память поддавалась медленно и не до конца, словно полупрозрачное облако, которое вроде и не закрывает луну, но все равно не дает ничего разглядеть толком.

Саймон вспомнил, как они с Клэри дрыхли в одной кровати – совсем маленькими; он тогда надевал на ночь пижаму с грузовиками, она – с пони. Вспомнил, как поцеловал ее: на вкус Клэри – как свежий лимонад.

А потом пришло другое воспоминание. Изабель.