Королева воздуха и тьмы

– Кристина, не шевелись!

Голос принадлежал Кьерану. Он был позади нее, пытался схватить ее за талию и прижать к себе. Каждое прикосновение пронзало ее будто электрическим током. Глаза у Кьерана были дикие, волосы – сине-черные, а конь… Это был Копье Ветра, и сейчас он пикировал вниз, к Марку, прямо сквозь стаю гарпий.

– Кьеран… берегись! – закричала Кристина.

Гарпии как раз обратили внимание на Копье Ветра, злобно сверкая желтыми глазами.

* * *

* * *

Кьеран вскинул руку, и что-то вроде тока снова прошило Кристину.

Полыхнул белый свет, демонов разметало в стороны, и Копье Ветра легко, как пушинка, опустился на землю прямо перед Марком.

– Марк, сюда! – Кьеран протянул ему руку.

Марк ответил улыбкой – Охотничьей, боевой улыбкой, показав все зубы, – и снес кнутом голову еще одному демону. Весь в крови и ихоре, он вскочил на лошадь позади Кьерана и обхватил его за талию. Копье Ветра взмыл вверх, гарпии ринулись следом, распахнув пасти, обнажив ряды зубов, как у акулы.

Кьеран прокричал что-то на языке фэйри, которого Кристина не знала. Конь начал подниматься под немыслимым для живого существа углом, а потом помчался стрелой.

Далеко под ними взорвался грузовик, увенчав последних гарпий огненной короной.

Вот Диана рассердится из-за машины, подумала Кристина и уткнулась в гриву Копья Ветра. Волшебный конь сделал круг под самыми облаками, и полетел в сторону океана.

* * *

Кит никогда раньше не бывал на крыше Лос-Анджелесского Института.

Вид отсюда был лучше, чем с крыши Лондонского, приходится признать, – если только вы не фанат небоскребов. Здесь позади здания начиналась пустыня – расстилалась до самых гор, чьи снежные вершины сверкали отраженным светом города по ту сторону хребта, а долины купались в глубокой тени. Небо было усыпано звездами.

Перед Институтом раскинулся океан – бесконечно пугающий и великолепный. Ветер едва касался его блестящей поверхности, оставляя редкие завитки серебристой ряби.

– Тебе грустно, – сказал Тай. – Я прав?

Они сидели на краю крыши, болтали ногами над пустотой. Вот так он, наверное, и должен был жить в этом возрасте, думал Кит: забираться на крыши, совершать опасные глупости, от которых родители сходят с ума. Только вот родителей, которые должны были сходить с ума, у него не осталось, а опасные глупости были… не слишком глупы, зато по-настоящему опасны.

За себя он не боялся, зато боялся за Тая. Очень боялся.