Королева воздуха и тьмы

Он всегда казался неизменным, неуязвимым.

– Магнус, я…

– Я здесь по своему собственному делу, – подхватил чародей далеким и тихим голосом. – Мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться.

– Я совсем не это… – Джулиан отбросил мокрые волосы со лба. Его собственный голос тоже уплыл по волне чужой памяти. – Ты кого-то сейчас вспоминаешь…

Магнус встряхнулся, как вышедший из воды пес.

– Другую ночь и другого синеглазого мальчика. В Лондоне было мокро… но разве там бывает иначе?

Джулиан решил не развивать эту тему.

– Но в целом ты прав. Мне действительно нужна твоя помощь. И больше некого попросить.

– Тогда входи, – вздохнул Магнус. – Только не шуми. У меня все спят, а сейчас это большое достижение.

Еще бы, думал Джулиан, следуя за ним в главную гостиную. Не в одном доме нынче горе.

Внутри дом был необыкновенно роскошным: высокие потолки, тяжелая и дорогая мебель. Роберт мало что изменил в убранстве кабинета – в нем не было ничего личного, никаких семейных портретов.

* * *

* * *

– Я так давно не видел, чтобы Алек плакал, – заметил Магнус, падая на диван и устремляя взор в никуда (хоть и не слишком далеко); Джулиан остался где был, и ковер под ним постепенно промокал. – Или Изабель. Я понимаю, каково это, когда твой отец оказывается негодяем. Но это твой негодяй. И он любил их и пытался что-то делать для них… Чего обо мне не скажешь.

Он мельком взглянул на Джулиана.

– Простишь, если я не стану сушить тебя заклинанием? Я пытаюсь сохранять энергию. Вон там, на стуле, одеяло.

Джулиан проигнорировал его слова.

– Я не должен был приходить.

Взгляд Магнуса остановился на кровавой тряпке у него на запястье, и его взгляд стал теплее.

– Все в порядке, – сказал он. – В первый раз за очень долгое время я чувствую отчаяние, оно накатывает приступами. Мой Алек потерял отца, а Конклав – достойного Инквизитора.

– Моя руна жжется, – сказал Джулиан. – Это началось сегодня. Как будто она начертана огнем.

Магнус ссутулился, устало потер руками лицо. Страдальческие морщины пролегли в углах рта, глаза ввалились.

– Жаль, что я мало об этом знаю, – сказал он. – О том, какие последствия это принесет – тебе, Эмме, остальным. – Он помолчал. – Мне следовало быть добрее с тобой. Ты потерял ребенка.