Королева воздуха и тьмы

– Спасибо, – взгляд Изабель стал теплее. – Не волнуйся за Клэри и Джейса. С самого начала было ясно, что связи с ними некоторое время не будет. Саймон – парабатай Клэри; он бы почувствовал, если бы с ней что-то случилось. И Алек тоже – про Джейса.

Связь парабатаев крепка, с этим не поспоришь. Эмма задумалась, опустила глаза.

– Приехали, – Магнус забрал Макса у Изабель, бросив на Эмму косой взгляд, значения которого она не поняла. – Братья здесь.

Колонна монахов безмолвно и плавно вонзалась в толпу, расступавшуюся перед ними, как море перед фараоном.

Сумеречные охотники расступились. Гробы Ливви и Роберта проплыли мимо и остановились между кострами.

Ливви лежала, бледная, в белом платье, с белой повязкой на глазах и золотым ожерельем на шее. В длинные темные волосы были вплетены белые цветы.

…Ливви скачет на кровати в светло-зеленом шифоновом платье, которое купили в «Тайном кладе». «Эмма, Эмма, смотри, какое у меня платье!..»

Эмма сражалась со своей памятью, с ледяной правдой мгновения: это последнее платье, которое она увидит на Ливви.

Последняя возможность смотреть на эти каштановые кудри, на абрис щеки, на упрямый подбородок. Ливви, моя Ливви… мудрый мой совенок, сестричка…

Она едва не закричала, но Охотники не плачут перед лицом смерти. Вместо этого они произносят древние слова, дошедшие до наших дней из глубины веков.

– Ave atque vale, – пронесся над толпой шепот. – Ave atque vale, Роберт Лайтвуд. Ave atque vale, Ливия Блэкторн.

Изабель и Алек наконец повернулись к катафалку отца.

Джулиана и остальных Блэкторнов все еще осаждали сочувствующие. Эмма на мгновение оказалась наедине с Саймоном.

– Я говорила с Клэри перед ее уходом, – быстро сказала она. Слова словно горячий ком сдавливали ей горло. – Она боялась, что может случиться что-то плохое.

– О чем ты? – не понял Саймон.

– Если она не вернется вовремя… – Эмма потрясла головой.

Саймон испуганно посмотрел на нее, но не успел ответить: Джиа выступила вперед и начала говорить.

* * *

– Охотники умирают молодыми, – сказал тот, кто взял слово следом за ней.

Говорившего Джулиан не узнал: тому было около сорока; черные густые брови… На куртке была нашивка Схоломанта, но кроме этого его ничто не выделяло среди десятков других, явившихся сообщить Джулиану, что они очень сожалеют о гибели его сестры.

– Но пятнадцать… – незнакомец покачал головой (Гладстон, вспомнил Джулиан – его фамилия была Гладстон). – Роберт жил полной жизнью.