Королева воздуха и тьмы

Я просил, но он сказал, что эмоции не единичны, и заклинаний на «отменить любовь» просто не бывает. Все чувства связаны с другими чувствами, а они – с мыслями и с тем, кто ты вообще такой.

Он махнул рукой: на запястье что-то мелькнуло… Красная ниточка или лоскуток.

– Он сказал, что постарается воздействовать только на часть моих эмоций… ту, что связана с эросом. На романтическую любовь. Но предупредил, что и все остальные мои чувства, возможно, тоже заденет.

– И как, задело? – полюбопытствовала Эмма.

Он нахмурился – и тут сердце у нее разорвалось пополам, потому что это была эмоция.

– Между мной и всем остальным словно стеклянная стена, – признался он. – И между всеми остальными тоже. Гнев все еще здесь, со мной – я легко его чувствую. Я злился на Джиа. И когда полез на костер за Таем, это был просто рефлекс – его надо защитить, и все. Там не было ни одной сознательной мысли.

Он рассеянно поглядел на свои перевязанные ладони.

– Я все еще горюю по Ливви, но это вполне переносимо.

– А мы, – мрачно поправила его Эмма.

– Я знаю, что любил тебя. Но больше не чувствую этого.

Значит, любил. Услышать глагол «любить» в прошедшем времени – все равно что получить удар в грудь. Эмма отступила еще на шаг. Все, надо убираться отсюда.

– Моли меня не покидать тебя, – проговорила Эмма. – Но ты меня покинул. Ты бросил меня, Джулиан.

– Эмма, стоп. Вчера ночью, когда я пошел к Магнусу… проклятие уже сбывалось.

– Я ни за что не согласилась бы остаться тут, с тобой, если бы знала, что ты натворил, – сказала Эмма. – Мог бы, по крайней мере, мне сказать. Честность – не эмоция, Джулиан.

Кажется, он все-таки вздрогнул… хотя, возможно, просто удивился.

– Эмма…

– Довольно.

Она выбежала из комнаты.

* * *

Она же вовсе не ждет Гвина, сказала себе Диана. И определенно не сидит у себя на кровати за полночь в симпатичном шелковом топе, который вдруг нашла в шкафу (хотя ей давно уже полагалось влезть в нормальную домашнюю пижаму)… ну, вернее, сидит, но исключительно потому, что решила почистить холодное оружие.

И верно – на покрывале было разложено три или четыре меча, которые она усердно полировала, словно надеялась вернуть им былую славу. Когда-то на них были вытравлены переплетенные розы, звезды, цветы, тернии, но за долгие годы гравировка потемнела и обесцветилась.