Механическая принцесса

 – Если тебе интересно, я иду в логово ифритов, чтобы купить наркотики у жестоких и беспринципных негодяев. Если ты пойдешь со мной, они, вероятно, положат на тебя глаз и захотят тебя продать.

– Но ты их остановишь?

– Это зависит от того, какую цену они назовут.

Сесили покачала головой.

– Джем – твой парабатай, – сказала она. – Узы между вами скреплены Конклавом. Но я – твоя кровная сестра. Почему ради него ты готов совершить что угодно, а меня лишь вечно отсылаешь домой?

– Как ты догадалась, что наркотик – для Джема?

– Я не такая дура, Уилл.

– Как ни печально, – пробормотал Уилл. – Джем… Джем – это лучшая моя половина. Я не могу ожидать, что ты поймешь это. Я ему должен.

– Тогда кто же я? – спросила Сесили.

Уилл раздраженно вздохнул.

– Ты моя слабость.

– А Тесс – твое сердце, – задумчиво добавила Сесили. – Я же сказала, я не дура, – добавила она, увидев, как поразился брат. – Я знаю, ты ее любишь.

От этих слов у Уилла словно бы закружилась голова, и он приложил руку ко лбу.

– Ты кому-нибудь рассказала? Нельзя, Сесили. Никто об этом не знает – и я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал.

– Я бы никому не сказала.

– В этом я и не сомневался, – хрипло пробормотал Уилл. – Должно быть, ты стыдишься брата. Запретная любовь к невесте друга…

– Я не стыжусь тебя, Уилл. Какими бы ни были твои чувства, ты стараешься их сдержать. Мне кажется, все мы хотим того, чего получить не можем.

– Правда? – удивился Уилл. – И чего же хочешь ты?

– Чтобы ты вернулся домой.

Влажная прядь волос прилипла к щеке Сесили, как будто бы лицо девушки было залито слезами, хотя Уилл и понимал, что сестра не плакала.

– Мой дом – здесь, в Институте, – вздохнул Уилл и прислонился головой к каменной арке. – Я не могу весь вечер спорить с тобой, Сесили. Если ты решила идти за мной прямиком в ад, я не могу тебя остановить.

– Наконец-то ты это понял. Я, впрочем, не сомневалась: ведь мы как-никак родственники.

Уилл поборол в себе желание снова встряхнуть сестру за плечи.

– Ты готова?

Сесили кивнула, и Уилл постучал в дверь.

Дверь распахнулась, и Гидеон возник на пороге своей комнаты, часто моргая, как человек, который только что вышел из темноты на яркий свет. Его рубашка и брюки были измяты, подтяжки сидели криво.

– Мистер Лайтвуд? – нерешительно произнесла Софи, державшая тяжелый поднос с булочками и чаем. – Бриджет сказала, что вы просили принести вам…

– Да, конечно. Входи.