Последние часы. Книга III. Терновая цепь

Она уже не прежняя Маргаритка, думала она, когда Магнус взмахнул рукой, и медные лампы на стенах зажглись, озаряя подземную камеру зловещим желтым светом. За последние полгода она многое узнала: о том, на что способны люди, на что способна она сама. И еще узнала, что жизнь отнюдь не всегда складывается так, как тебе хочется. Мечты, надежды, грезы – все это пустое. Сильный человек крепко держится за реальность, даже если при этом в руки вонзаются ядовитые колючки.

Чародей и его спутники поднялись по каменной лестнице на первый этаж Института.

Лондон приветствовал их метелью; ветер швырял в стекла белые хлопья. Над крышами домов нависло угрюмое свинцово-серое небо.

Джеймс и Мэтью не смотрели ни на нее, ни друг на друга. На лице Джеймса застыло выражение, которое она в свое время окрестила «маской»: ничего не выражающее, как у статуи. Он делал каменное лицо, когда не хотел показывать свои чувства. А у Мэтью, подумала она, тоже имеется своя маска, не менее эффективная: рассеянный, слегка насмешливый взгляд, как будто он смотрел неумело поставленный спектакль.

Молчание давило, как жара перед грозой.

Ее спас Магнус, который держался рядом с того момента, когда они прошли через Портал и очутились в Лондоне. Чародей проделал это так непринужденно, что сначала Корделия даже не сообразила, в чем дело. Корделия решила, что это случайность, что он просто демонстрирует хорошее воспитание. Но почти сразу поняла, что, едва появившись в номере «Ле Мерис», Магнус, естественно, обо всем догадался.

«Личная драма», – со скукой в голосе произнес он, но, когда чародей смотрел на нее, она видела в его глазах искреннее сочувствие.

Она не могла понять, почему чародей считает нужным быть с ней любезным. Ведь скоро все узнают, что она сбежала в Париж с Мэтью, причем без ведома Джеймса. Уезжая, Корделия не размышляла о возвращении; иногда она равнодушно думала, что через какое-то время вернется, поселится в материнском доме и попытается начать жизнь сначала.

Искупит свои ошибки и безрассудное поведение заботой о новорожденной сестре или брате. Тогда ей было безразлично, как все это будет выглядеть со стороны, что подумают сплетницы Анклава и ее друзья, Люси и Томас, Кристофер и Анна. А вот теперь она осознала: ведь это были прежде всего друзья Джеймса, а Люси была его сестрой. Они примут его сторону, осудят ее за измену, отвернутся от нее.

Интересно, подумала Корделия, приходила ли такая мысль в голову Мэтью.