Последние часы. Книга III. Терновая цепь

В комнате с белеными стенами в доме на берегу океана Люси Эрондейл то просыпалась, то снова проваливалась в сон.

Когда она пришла в себя в первый раз в чужой кровати, от которой пахло прелой соломой, то услышала голос – голос Джесса – и хотела окликнуть его, сказать, что она в сознании. Но не успела: усталость вновь навалилась на нее, словно огромный холодный камень. Усталость, какой ей никогда в жизни не приходилось чувствовать, глубокая, как ножевая рана. Люси даже не знала, что такое бывает. Сознание снова покинуло ее, и она полетела во тьму, где время растягивалось, останавливалось, потом бежало вперед, где ее качало и швыряло куда-то, как корабль во время бури, и было неясно, спит она или бодрствует.

Когда в голове прояснялось, она улавливала кое-какие детали. Комната была маленькой, с одним окном, стены и потолок были покрыты желтовато-белой краской; в окне она видела серый океан, по которому бежали бесконечные волны, увенчанные белыми гребнями. Люси казалось, что она слышит шум моря, но далекий рев прибоя часто заглушали другие, менее приятные звуки, и девушка не могла сказать, что реально, а что нет.

Двое мужчин время от времени заходили в комнату, чтобы взглянуть на нее. Одним из них был Джесс. Другим – Малкольм, который держался неуверенно и быстро уходил. Откуда-то она знала, что они находятся в его доме, который расположен в Корнуолле, и что это корнуолльское море обрушивается на камни там, снаружи.

Ей пока не удавалось поговорить с ними; когда она пыталась произнести что-то, фразы возникали в ее мозгу, но язык, как и все тело, не повиновался.

Она не могла даже пошевелить пальцем, чтобы дать им понять, что слышит и видит их; эти попытки лишали ее последних сил, и ее снова засасывало в темную бездну.

В ее сознании существовала еще одна тьма. Сначала Люси подумала, что это знакомая темнота, которая окутывала ее прежде, чем она засыпала, за несколько секунд до того, как сны приносили с собой яркие краски. Но нет; эта тьма была местом.

И в этом месте она находилась не одна.

В пустоте, сквозь которую Люси плыла без определенной цели, она ощущала постороннее присутствие; но вокруг нее были не живые, а мертвые, чьи души, лишенные тел, вращались и парили в этой пустоте, не встречаясь ни с ней, ни друг с другом. Души были несчастны. Они не понимали, что с ними происходит. Они непрерывно рыдали, и крики боли, в которых было не разобрать слов, леденили кровь.

Люси почувствовала, как что-то коснулось ее щеки.