Последние часы. Книга III. Терновая цепь

Мимо пронеслась какая-то серая волна, по камням застучали крохотные коготки. Мыши, собиравшие объедки у воды, спасались бегством. Демоны приближались.

Мэтью сбросил пальто на мостовую и прыгнул навстречу врагам. Корделия, замерев на месте, смотрела, как он отрубает голову одному демону, потом другому, и ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Она ненавидела себя в эту минуту. Прятаться за спинами других во время сражения было противно ее природе. Но она знала, что если возьмет в руки оружие, то призовет Лилит и сделается послушным орудием демонессы.

Мэтью вонзил клинок в тело врага – и промахнулся. Демон нага метнулся, как молния, и зубастые челюсти впились в щиколотку Сумеречного охотника.

– Мои гетры! – взревел Мэтью и рубанул врага.

Фонтан ихора залил ему брюки, и он, сразу же забыв о жертве, развернулся на сто восемьдесят градусов. Следующий демон с влажным шлепком упал на мостовую. По камням расплывалась черная лужа, хвост подрагивал в агонии. Мэтью попятился с криком боли: на щеке у него алела длинная царапина.

Все было неправильно. Корделия должна была находиться там, рядом с Мэтью, сжимать в руке золотой меч, окрашенный кровью врагов. Она больше не могла сдерживаться: сорвала с себя плащ, схватила полую трость Мэтью и ринулась в бой.

Мэтью, отступая под натиском десятка демонов, что-то кричал ей. Он не мог разделаться со всеми, но велел ей уходить, спасаться. «От Лилит», – закончила она мысленно, но какой смысл будет в ее спасении, если с Мэтью что-то случится?

Она с силой опустила палку, покрытую рунами, на голову какого-то демона, услышала треск черепа, и обмякшее тело исчезло в ином измерении.

Мэтью больше не кричал – видимо, решил, что останавливать Корделию бесполезно. Его клинок описал широкую дугу и разрубил черное чешуйчатое тело на две равные части. Корделия ткнула тростью в гущу извивающихся скользких колец, задела кого-то, нанесла смертельную рану. От демона осталась лишь лужа ихора. Корделия ударила снова – и растерялась. Демоны нага поползли назад, прочь от Сумеречных охотников.

– Мы сделали это, – тяжело дыша, выговорил Мэтью и ощупал окровавленную щеку. – Мы прогнали этих ублюдочных…

Он замер. Не потому, что удивился или насторожился. Он просто застыл с рапирой в вытянутой руке, как статуя. Пока Корделия с бешено бьющимся сердцем оглядывалась по сторонам, демоны нага склонили уродливые головы и уткнулись носами в мостовую.

– Матерь, – шипели они. – Матерь.

У Корделии закружилась голова.