Последние часы. Книга II. Железная цепь

Грейс взяла сверток и резким движением разорвала бумагу.

– Потому что завтра у нее свадьба? Но какое это имеет отношение к тебе?

Люси бросила на Грейс долгий, тяжелый взгляд, но девушка не обратила на это никакого внимания. Люси часто казалось, что Грейс недоступны такие простые человеческие чувства, как дружба, любовь, сострадание, желание помочь близким. По крайней мере, когда речь шла не о Джессе.

– Я поверенная Корделии, – объяснила она. – Я должна вести ее к алтарю, а также поддерживать ее во время церемонии.

Сегодня мы с ней едем…

Ее перебило громкое шипение – это Грейс высыпала в котел содержимое кулька. Огонь взметнулся до потолка, помещение заполнил густой дым. Запахло уксусом.

– Вовсе не обязательно мне об этом рассказывать. Я уверена, что Корделия меня недолюбливает.

– Я и не собиралась обсуждать с тобой Корделию, – возразила Люси и закашлялась.

– Во всяком случае, я, будучи на ее месте, наверняка невзлюбила бы соперницу, – усмехнулась Грейс. – Но ты права, нечего говорить об этом.

Я пригласила тебя сюда не ради пустой болтовни.

Она не сводила пристального взгляда с котла. Туман, проникавший в комнатку, смешивался с дымом и окутывал фигуру Грейс полупрозрачным плащом. Люси потерла одетые в перчатки руки, чувствуя, как бешено колотится сердце. Грейс заговорила:

– Hic mortui vivunt. Igni ferroque, ex silentio, ex animo. Ex silentio, ex animo! Resurget!

Пока Грейс нараспев произносила слова заклинания, снадобье начало бурно кипеть, пламя зашипело; оно поднималось выше и выше, стало лизать котел.

Немного жидкости выплеснулось на пол. Люси инстинктивно отпрянула, когда из замерзшей земли полезли зеленые ростки. Ростки стремительно увеличивались в размерах и за несколько секунд превратились в стебли с листьями и почками высотой почти по колено.

– Оно действует! – ахнула Люси. – И правда действует!

На лице Грейс, обычно холодном и бесстрастном, на миг промелькнуло ликующее выражение. Она шагнула к гробу Джесса…

Цветы увяли так же быстро, как и расцвели, лепестки осыпались.

Казалось, время ускорило свой бег. Люси беспомощно смотрела, как желтеют, сморщиваются и падают листья, как стебли высыхают и с треском обламываются под собственным весом.

Грейс, застыв на месте, уставилась себе под ноги, на мертвые цветы, лежавшие в грязи. Потом бросила быстрый взгляд в сторону гроба – но Джесс даже не пошевелился.

Конечно же, он не пошевелился.

Грейс ссутулилась, на лице ее отразилось разочарование.