Последние часы. Книга II. Железная цепь

Это всегда было одним из ее любимых высказываний поэта.

Так неожиданно было увидеть в новом доме частичку своего детства. С сильно бьющимся сердцем Корделия осматривала заново отделанную комнату, стены, обтянутые шелком, филигранную люстру искусной работы, стол из розового дерева, резные стулья.

– Стол можно раздвигать, тогда за ним уместится шестнадцать человек, – рассказывал Джеймс. – Хотя у меня нет такого количества знакомых, с которыми мне хотелось бы обедать. Пойдем, я покажу тебе остальные комнаты.

Корделия последовала за ним в коридор, придерживая пышные юбки, которые с трудом прошли в дверной проем. Они осмотрели чудесную гостиную, отделанную синим и белым, где стояло массивное пианино; затем, не заходя в кабинет, спустились на цокольный этаж, в кухню. Здесь было светло и тепло. Небольшая дверь вела из кухни в крошечный заснеженный сад. Корделия увидела шпалеры, увитые какими-то колючими растениями – скорее всего, плетистыми розами, – и подумала, что летом там, наверное, очень красиво.

В кухню вошла горничная в черном платье с пустым подносом в руках – наверное, это и есть Эффи, подумала Корделия. Женщина задумчиво посмотрела на Джеймса и Корделию, словно оценивала товары, выставленные на продажу. Ее седые волосы были собраны в высокую прическу, а глаза походили на два буравчика.

– Я накрыла для вас стол в кабинете, – заговорила она, не утруждая себя приветствиями и представлениями. – Когда еда остынет, она станет невкусной.

Джеймс насмешливо прищурился.

– Тогда, думаю, следует пойти и поесть прямо сейчас, – торжественным тоном обратился он к Корделии и повел ее наверх.

Она думала, что кабинет окажется небольшой комнатой с парой книжных шкафов и письменным столом, но, как и все прочее в этом доме, он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Это было просторное, элегантно обставленное помещение с удобной современной мебелью; среди прочего здесь имелось несколько кресел и ноульский диван с высокими подлокотниками, обитый штофом.

Материал обивки сочетался с тканью штор. Книг было великое множество, полки занимали почти все стены. Окна кабинета выходили на улицу. В углу стоял письменный стол – Корделия вспомнила, что видела его в Институте. Однако внимание ее привлек чудесный столик с инкрустацией в виде шахматной доски, выполненной из блестящего черного дерева и перламутра. На столе были расставлены черные и ярко-красные фигуры, искусно вырезанные из слоновой кости.