Последние часы. Книга I. Золотая цепь

Томас был очень высоким и широкоплечим, он казался настоящим великаном рядом с миниатюрной девушкой. Неужели он нравится Люси? Время от времени она упоминала его имя в письмах, но лишь как одного из друзей своего брата.

Алистер, который стоял в стороне со скучающим видом – Корделия даже забыла о его присутствии, – внезапно просиял.

– Чарльз! – радостно воскликнул он и пригладил жилет. – Прошу меня извинить, я должен кое с кем поздороваться. Мы сто лет не виделись.

И он исчез в толпе, не дожидаясь разрешения матери.

Сона тяжело вздохнула.

– Мальчишки, – произнесла она. – Сколько с ними хлопот.

Софи улыбнулась дочери, и Корделия в первый раз заметила длинный шрам от ножевой раны у нее на щеке. В манере Софи держаться, живой, энергичной, в том, как она двигалась и говорила, было что-то особенное, и люди не обращали внимания на шрам, который любую другую женщину сделал бы уродливой.

– С девочками тоже нелегко приходится, – заметила она. – Видели бы вы Барбару и ее сестру Евгению, когда они были детьми.

Это был совершеннейший кошмар!

Барбара рассмеялась. Корделия почувствовала, что завидует ей, тому, как легко, почти на равных, она общается с матерью. Минуту спустя к ним приблизился темноволосый парень и пригласил Барбару танцевать; партнер увлек ее прочь, а Тесса повела Сону и Корделию к следующему столику. Там сидел дядя Люси, Габриэль Лайтвуд, в обществе прекрасной женщины с длинными темными кудрями и синими глазами – это была его супруга, Сесили. Уилл Эрондейл стоял, прислонившись к столу, скрестив руки на груди, и улыбался.

Взгляд Уилла упал на приближавшихся дам, и выражение его лица смягчилось, когда он узнал Тессу и следовавшую за ней Корделию. Корделии показалось, что она видит в нем Джеймса таким, каким он будет, когда станет старше.

– Корделия Карстерс, – произнес он, обменявшись любезностями с ее матерью. – Как мило, что ты пришла.

Корделия просияла. Если Уилл считает, что она милая, то, может быть, его сын придерживается того же мнения.

А может быть, Уилл сказал так лишь потому, что любил всех Карстерсов без исключения; возможно, он даже считал Алистера красавцем и совершенством во всех отношениях.

– Говорят, вы приехали в Лондон, чтобы стать названой сестрой нашей Люси, – заговорила Сесили. Она выглядела не старше Тессы, что было удивительно, поскольку она не являлась ни чародейкой, ни бессмертной. – Я очень рада – давно уже пора нашим девушкам обзаводиться назваными сестрами.