Последние часы. Книга I. Золотая цепь

5. Серая вуаль

Мириады огней оживают в ночи,

Рыжий свет фонарей, и мерцанье свечи,

Подмигнул мне кареты рубиновый глаз,

Среди тающих сумерек ветер угас,

Отблеск юной луны озарил небосвод,

И туман, как вуаль, над домами плывет.

    Эми Леви, «Мартовский день в Лондоне»

Корделия прижалась к Люси. Карета Института неслась по улицам Лондона; до девушек доносился приглушенный цокот копыт лошадей, стук колес омнибусов, гудение автомобилей и шаги пешеходов. За окнами мелькали рекламные объявления.

«Отель “Лошадиная Подкова”». «Паб “Три Гинеи”». «Новые роскошные пароходы». Корделия машинально читала вывески портных и торговцев рыбой, объявления, рекламирующие средства для завивки волос и дешевые типографии. В существование этого мира невозможно было поверить, настолько далек он был от того, который ненадолго предстал перед Корделией в Риджентс-парке. Мимо проплывал мир обычных людей, где придавали значение всяким глупым мелочам.

Мэтью сидел напротив девушек на бархатном сиденье, вцепившись пальцами в подушки.

Волосы его торчали в разные стороны, льняной пиджак и шелковый галстук были покрыты пятнами крови и ихора.

Едва демоны исчезли, Джеймс ускакал на Балии, отцовском коне, в надежде быстро добраться до Института и подготовиться к прибытию раненых. Чарльз увез Ариадну в коляске Консула, и Мэтью пришлось просить Люси и Корделию взять его с собой.

Алистер вернулся в Кенсингтон, чтобы рассказать Соне о происшедшем. Корделия в глубине души была даже рада, что у нее на руках остались ожоги от ихора: она сказала брату, что ей нужно в лазарет Института, где ей обработают раны, а кроме того, у нее появился предлог остаться там, предложить помощь в уходе за пострадавшими.

В конце концов, сказала Корделия, они постоянно должны думать о том, какое впечатление производят на Анклав.

– Сейчас? – воскликнул он, вытаращив глаза. – Даже в такую минуту ты волнуешься о том, что о нас подумают местные?

– Это важно, Алистер, – ответила она. – Мы должны стараться ради отца.

Алистер не стал с ней спорить. Корделию, в общем-то, не удивила реакция брата: она знала, что он с самого начала считал все ее планы и замыслы пустой суетой. Они уже поспорили об этом в Сайренворте, и она тогда крикнула, что не в состоянии его понять. Почему он не собирается защищать отца вместе с ней, почему он считает, что для Элиаса уже нет никакой надежды, если еще не испробовали все средства? Но брат лишь ответил, что она ничего не понимает.