Призраки Сумеречного базара. Книга первая

 – Быстрее! В Убежище к маме и папе пришел Безмолвный Брат! И с ним – вампир!

Изабель помчалась к себе в комнату – переодеться в платье. Безмолвные Братья считались высшим обществом – и это было как если бы к ним на огонек заглянул сам Консул.

Когда она спустилась вниз, Алек уже явился в Убежище и наблюдал за переговорами, а родители были глубоко погружены в разговор с Безмолвным Братом. Изабель услышала, как мама сказала что-то вроде: «Йогурт! Поверить не могу!»

Может, не йогурт. Может, другое слово.

– На одном корабле с сыном Майкла! – воскликнул папа.

Точно не йогурт… Разве что у Джонатана Вейланда ну очень сильная аллергия на молочные продукты?

Безмолвный Брат оказался совсем не таким страшным, как ожидала Изабель. Судя по тому, что было видно под капюшоном, он напоминал какого-то певца-простеца, чьи афиши Изабель видела в городе. А судя по тому, как кивал ему Роберт и как подалась вперед Мариза, сидевшая в кресле, они поладили, – догадалась Изабель.

Вампир с родителями не говорил.

Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и испепелял взглядом пол. Судя по его виду, он меньше всего на свете был настроен с кем-либо ладить. Выглядел он как ребенок, едва ли старше самой Изабель, и был бы почти таким же симпатичным, как и Безмолвный Брат, если бы не его кислое лицо. На нем была черная кожаная куртка – под стать хмурой физиономии. Изабель отчаянно жалела, что клыков не видно.

– Могу я предложить вам кофе? – натянутым тоном холодно спросила у вампира Мариза.

– Я не пью… кофе, – сказал вампир.

– Странно, – сказала Мариза. – Я слышала, вы чудесно попили кофе с Кэтрин Эшдаун.

Вампир пожал плечами. Изабель знала, что вампиры мертвые, у них нет души, и так далее, но все равно не понимала, зачем грубить.

Она пихнула Алека в бок.

– Смотри на вампира, не отвлекайся. Прямо не верится, а?

– Да знаю я! – прошептал в ответ Алек. – Разве он не офигенный?

– Чего? – возмутилась Изабель, схватив его за локоть.

Алек даже не посмотрел на нее. Он внимательно разглядывал вампира. На Изабель вновь нахлынуло то неловкое чувство, которое охватывало ее всякий раз, когда она замечала, что Алек смотрит на те же постеры с певцами, что и она. Алек всегда краснел и злился, если она замечала, что он смотрит. Порой Изабель думала, что хорошо бы поговорить с ним о певцах, как говорили о них, слышала она, девочки простецов, – но знала, что Алек не захочет.