Адептка поневоле, или Зачем сбываются мысли?

Каждая конечность была красного цвета, остальное тело было абсолютно белое, в том числе и ноги. А они у рУпоса были тоже человеческими, с нормальными сапогами до колен. Так же на ней красовались чёрные шортики со свисающими железными цепями, которые, видимо, и создавали этот отвратительный звук.

Кинув взгляд на парня, поняла, что он немного начал приходить в себя. Только как его освободить, если я не знаю, как спастись сама. Секунду спустя эта мадам закричала двойным противно-визгливым голосом, а потом выпустила изо рта в меня какую-то синюю жидкость.

Еле успела увернуться, а в стене, куда она попала, начала образовываться дыра. Снова кислота. Поморщилась от досады.

Она побежала на меня, пытаясь достать своими длинными паучьими лапами, но я, как безумная, махала светящимся мечом, не подпуская к себе. Спрятаться здесь было негде. Пустое помещение с горящими свечами вокруг.

От безысходности я кинула свечу в неё, но та с лёгкостью отбила своей конечностью. Тогда рУпос схватила одну из своих цепей, прикреплённых к шортикам, начала её раскручивать и ударила по мне со всей силы.

Сбоку я смогла отбить мечом, но конец цепи ударил мне по спине. Из-за чего вскрикнула от адской боли, и по инерции сделала шаг ближе к ней. Прийти в себя мне никто не позволил, она снова плюнула в меня кислотой. Увернуться я успела, вот только задело мои длинные волосы. Не медля, схватила их у шеи и мечом отрубила свой хвост, так как кислота, разъедая их, поднималась к голове. Быстро отбросила в сторону обрубок и отбежала подальше от рупоса.

– А ты случаем разговаривать не умеешь? Может, договоримся, а? – с надеждой спросила её я, но мостродамочка снова схватила свою цепь и пустила её в ход. Как она умудрялась своими паучьими лапками обхватывать цепь, оставалось для меня загадкой, потому что я, как только видела подобное намерение, сразу готовилась уклоняться.

Но в этот раз она из лап выпустила паутину, от которой я попыталась увернуться, а в итоге не смогла. Ведь она стреляла ей как из пистолета.

Мою левую руку неожиданно прибило к стене липкой паутиной и вытащить её было затруднительно.

Рупос, не теряя времени, ударила цепью. Уйти от удара не получилось, и он пришёлся, как раз, по руке. Я вскрикнула от дикой боли и от мысли, что мне раздробило кости. И оказалась, почти права. В том месте, где прошлась цепь, на которой, оказывается, были острые зазубрины, теперь находилась приплюснутая разорванная кровавая рана.