Спокойной ночи

Портрет гимназистки Плющевой, почившей в семнадцать лет, блестел здесь же, в сорной траве. И, кажется, Лизонька, на нём улыбалась.

Они вернутся домой

Из-под порога двери в библиотеку пахнет влагой и тленом. Видимо, окно было открыто всё это время. Сколько уже времени прошло с тех пор, как я в последний раз говорила с дедом? Это случилось три месяца назад, в середине июля. Да, и дождей тоже прошло немало, очень выдалась как никогда влажной.

Ключ, что мне пришёл по почте от дяди, подходит. Ха, если бы он не подошёл… Ну что же, я бы ничуть не удивилась, что проделала весь этот долгий путь к поместью зря.

Дядюшка любит такие фокусы, он всегда проворачивал нечто подобное, а потом смеялся. В душе, конечно. Любит показывать, что он умнее меня и мамы, хоть и не старший в семье. А, да – он всегда находил с дедом общий язык, они много времени проводили вместе. От этого, мне казалось, что дед презирал маму – я нередко слышала в её адрес едкие слова на семейных встречах. Мать отшучивалась, я старалась молчать. Они вели себя с ней как мальчишки, ловко хранящие свой общий секрет – и не желающие, чтобы другие совали свой нос в их дело.

Странно, почему я это вспомнила? Неважно, вхожу в библиотеку.

О да – весь второй этаж пропах плесенью. Дед не закрыл окно – дядя был прав. Мутные капли дождя падают на размякший и покосившийся подоконник. Стекло целое, но потемнело и покрылось бесформенными разводами. Несмотря на то, что в доме уже давно не топили, а осенний ветер свистит из щелей, я не собираюсь закрывать окно.

Дядя оказался прав в письме – я смотрю в центр библиотеки, на большое вельветовое кресло. Дедушка всё это время был здесь – я вижу полы его любимого халата, приросшие мхом к половицам и руку на подлокотнике, покрытую трупными пятнами.

Проклятье, я хочу кофе.

***

Стараюсь не обращать внимания на кресло, я покрыла дедушку простынёй, найденной в старой спальне.

Как только приедет дядя, я попрошу его отвезти меня в ближайшую кофейню.

Мне даже интересно, что он выскажет мне по этому поводу. Пошутит, что может заплатить за меня? Любит делать акцент на нашу разницу в доходах.

Запах тлена щекочет ноздри. Какая жалость – столько книг потеряно. Эта проклятая сырость. Как же я любила проводить здесь время, когда мы с матерью приезжали сюда, в загородную дедушкину резиденцию. Библиотека была моим другом, как и бабушка – и когда её не стало пару лет назад, всё испортилось окончательно.