Восточный экспресс

Как не понимала и того, что подразумевает определение «руки любовника». Единственное, что она могла сказать точно: руки Ставроса совершенно не походили на руки ее мужа. У Василия руки были мускулистыми, с большими ладонями и сильными пальцами, загорелые и слегка загрубевшие – руки возницы, привыкшего крепко держать поводья и трепать по морде любимых коней…

– Я умираю от зависти, когда думаю о его женщинах, – продолжала ирландка.

– У него много женщин? – удивилась Дарья.

Алхимик не вязался в ее представлении с образом дамского любимца.

– Уверена, что предостаточно, – ответила Эванна. – Периодически он с кем-то встречается, я сама видела в «Алхимии вкуса».

– Где?..

– Это ресторан тут недалеко, угол Средней и Иоанна Евгеника. Непременно сходи туда, стильное местечко, и еда обалденная! Севир часто там ужинает, наверняка нарочно выбрал с таким названием. – Девушка засмеялась. – Когда я в него втрескалась, то по вечерам бегала туда смотреть на него.

Видела его там с женщинами несколько раз, причем с разными…

Дарья слушала с возрастающим изумлением. Эванна, влюбленная в Ставроса? Эта веселая красавица бегала за мрачным длинноносым химиком, который так занят своими опытами, что едва замечает окружающих? Ставрос с женщиной в ресторане?.. Что-то немыслимое!

– И чем же это кончилось? – осторожно полюбопытствовала она.

– Он меня отшил, – беспечно ответила Эванна.

 – Сказал, что я слишком беспроблемна и совершенна, чтоб его заинтересовать.

– Так и сказал? – Дарья удивленно поглядела на ирландку.

– Ну, да. – Эванна усмехнулась. – Он довольно бесцеремонный.

– Да уж! Если бы мне так сказали, я бы обиделась…

– Так я и обиделась, ты что думаешь? Даже хотела залепить пощечину, но он поймал руку. Сильный черт, не вырваться! И сказал так, знаешь, ядовито: «Не ожидал, что признание вашего совершенства, госпожа О’Коннор, будет вам так неприятно».

Ну, тут со мной случилась истерика, а он мне еще и коньяка налил – носит с собой во фляжке… В общем, с тех пор я больше не пыталась покорить его сердце.

«Неужели такая попытка вообще кому-то удалась?» – подумала Дарья. Ей казалось, что если у Ставроса и есть сердце, то вряд ли в нем может поместиться еще и женщина: слишком много места там должна занимать наука.