Тени Парфенона

– Кто-нибудь из служителей храма опоздал вчера на утреню? – спросил Шекер. Отец Кирилл помолчал, припоминая, и ответил:

– Отец Стахий немного опоздал, может, минут на пятнадцать.

– Почему?

– Не знаю…

– А я знаю! – вмешался алтарник. – Я слышал, как он отцу Антонию сказал: «Колесо спустило».

– Ясно. – Хош кивнул, подумав, что отец Стахий, если он появился в Парфеноне в семь пятнадцать, никак не мог выкинуть на Приморском шоссе тело Зестоса, убитого в шесть утра в районе Святого Николая или где-то рядом.

Даже при абсолютно пустых дорогах так быстро этот путь на машине не проделать.

– А еще Димитрий опоздал, – сказал алтарник. – Он вообще только к концу утрени пришел.

– Вы имеете в виду Димитрия Логофетиса? – уточнил Шекер.

– Ага.

– И в какое точно время он пришел?

– Не помню, – ответил мальчик. – Но точно перед «Честнейшей».

– Это что такое?

– А, это песнопение Богородице, после восьмой песни канона поется. – Алтарник заулыбался.

 – Вы не знаете, да?

– Нет, я не христианин, – сухо сообщил Шекер, – поэтому мне бы лучше знать часы и минуты, когда кто приходил.

– «Честнейшую» на таких утренях, как вчера, поют около десяти, – пояснил отец Кирилл.

– Димитрий часто опаздывает. – Дьякон Савва усмехнулся. – Я уж и не помню, когда он в последний раз на утреню к началу приходил. Скучно ему, должно быть, кафизмы слушать. Правда, обычно он к полиелею приходит, вчера он и правда припозднился.

– А вот отец Александр никогда не опаздывал, ни на секунду! – сказал иеромонах Феофил.

 – Я поэтому очень удивился, когда он не пришел на службу. Он всегда о таком предупреждал, а если служил, то приходил заранее, чтобы не спеша облачиться, подготовиться. Очень не любил, когда другие опаздывали, хотя недовольства старался не выражать. Бывает, скажет: «Опаздываешь, отче», – вроде и не с укором, а просто факт отмечает, но тебе сразу так стыдно становится! Когда мы с ним были в чреде, все старались приходить вовремя. А тут его нет и нет… Но владыка сказал, что, может, он заболел внезапно, так мы и начали без отца Александра, а после службы стали звонить ему домой…

– Да, это я уже знаю, – прервал его Хош. – Скажите, были ли у отца Александра конфликты с кем-либо из служителей Парфенона? Какие вообще у него были отношения с вашим коллективом – клириками, работниками храма?

– Очень хорошие! – без колебаний ответил иеромонах.