Тени Парфенона

Мы только на начальной стадии расследования.

– Но у вас уже есть подозреваемый? Мне нужно подготовить что-то для вечернего выпуска…

– Тебе всегда что-то нужно, даже когда ничего нет.

– Ну, Ше-екер!

– Ладно. – Он улыбнулся. – Скажи, что следствие идет полным ходом, что мы разрабатываем версии… В общем, обычное бла-бла, как ты умеешь. А в качестве подозреваемого, скажи, у нас сатанист.

Феофила подвисла на пару секунд.

– Ты шутишь?!

– Нисколько. По городу ходит страшный зловещий сатанист в черном плаще, колпаке и маске, вооруженный баллончиком с краской, кинжалом и пистолетом, расписывает храмы угрозами, режет голубей, распинает кошек и отстреливает священников.

Того и гляди за монахов примется. Или за христианских младенцев.

– Ты шутишь! – Лапарди расхохоталась.

– Не знаю. Митрополит Дионисий, по-моему, не шутил, когда впаривал мне эту версию. Так почему бы тебе не преподнести ее телезрителям?

– Мать святая церковь в опасности!

– Вот-вот.

– Да, кажется, у нас на канале такого давно не было.

– Вот и побалуй зрителей новеньким и страшненьким.

– Что-то уж слишком страшненько выходит.

– Тогда можешь не говорить про младенцев. Пусть будут только монахи. Авось меньше станут шататься по улицам.

Журналистка фыркнула.

– А что, храмы в самом деле расписывают угрозами? – спросила она. – Неужели кто-то напал с баллончиком на Парфенон?!

– Нет, хвала Аллаху.

Но ты можешь прошвырнуться в Пирей. Митрополит сказал, что там разрисовали Свято-Никольский храм. Понятия не имею, когда это было, возможно, уже всё давно закрасили. Но если ты поговоришь с тамошними работниками, то наверняка узнаешь красочные подробности.

– Ясно, спасибо! Я узнаю.

– В общем, – заключил Шекер, – твое дело – пугать обывателей придуманными ужасами, а мое – избавлять от настоящих.

Будем заниматься каждый своим.

***

Сверившись еще раз с досье и картой города, Шекер поменял планы и решил сначала наведаться к иеромонаху Георгию, а уж потом к Кусте: от нее было ближе добираться домой.

Тридцатипятилетний Георгий Мелас проживал не в монастыре, а в обычной квартире в четверти часа езды от Акрополя. Жилище было скромным – квартира-студия около двадцати квадратных метров, как прикинул Хош.