Тени Парфенона

Но особенно поражало застывшее на его лице необычайно скорбное выражение: умерший точно был потрясен какой-то страшной несправедливостью.

– Господи! – прошептала Диана.

Шекер ничего не сказал, но и у него дрогнуло сердце при взгляде на эти печальные черты.

– Сними отпечатки, – велел Хош напарнице, а сам стал изучать следы от пуль.

– Убийца – либо профессионал, либо ему случайно удалось попасть прямо в сердце, – сказала Альфия, – крови почти не вытекло. Как и из раны на голове. Ту, что вытекла, убийцы убрали.

– То есть обработали раны? – уточнил Шекер.

– Да. Он был в рубашке, надетой на голое тело, но на ней нет ни отверстия от пули, ни крови. Только несколько небольших прорывов на спине – видимо, от кустов, где его нашли. Вокруг раны на груди кровь стерли, а саму рану заложили ватным тампоном и закрепили скотчем. Видите, вот следы от него.

– То есть его убили, обработали рану и переодели в другую рубашку.

– Очевидно. Вокруг раны на голове кровь тоже убрали, и под волосами отверстия не видно.

Поэтому врачи из «скорой» ничего и не заметили.

– У вас есть координаты места, где его нашли? – спросил Шекер.

– Да, вот. – Альфия подошла к столику у стены, взяла оттуда лист бумаги и протянула ему.

Хош достал из сумки планшет и открыл карту.

– Да, видимо, убийца планировал выдать это за ДТП, чтобы выиграть время, – заметил он спустя несколько секунд. – Удобное место для выброса тела: домов рядом нет, забор, парк, пляж неухоженный, пешеходные переходы далеко, машины наверняка несутся как угорелые.

Если б не случайность, его бы не скоро нашли.

– Странная случайность. – Диана хмыкнула. – Так точно остановиться…

Она уже достала считыватель, включила и начала прикладывать пальцы убитого к специальной панели. Огоньки внизу панели замигали: программа начала поиск. Наблюдая или сам осуществляя эту процедуру, Шекер благословлял технический прогресс: с тех пор как население Империи перешло на биометрические паспорта, куда были включены отпечатки пальцев, и всех граждан занесли в единую электронную базу, определение личности занимало считанные секунды.

Переход на новые паспорта обсуждали до этого лет пять, но после неудавшегося бунта против императора осенью две тысячи одиннадцатого года Синклит, на волне верноподданнических чувств и опасений новых беспорядков, одобрил паспортную реформу почти единогласно, для ее проведения был выделен год.