Убожественная

Так что не надо меня третировать. У меня мечта всей жизни скрылась в неизвестном направлении.

Ритка тихонько присвистнула. И расхохоталась.

– Ишь ты, идеал мужчины! Исчез, как Карлсон! – сквозь смех выдавила она. – Ты даешь!

Меня тоже одолел приступ смеха. Хотя, в сущности, правду сказала, действительно идеал. И очень мне понравился. Последние слова я невольно произнесла вслух. Ритка перестала хихикать и склонилась к моему уху.

– Ты ему тоже очень понравилась, подружка. И твой сэр рыцарь вернется к прекрасной даме.

Мы уже входили в «офис», до отказа забитый людьми, зверями и журналистами. Пора было начинать представление.

– Вернется, – напоследок ткнула меня в спину Ритка.

Она ошиблась. Он не вернулся.

Интерлюдия

Каждый раз, уезжая в чужие края,

Покидая свой маленький дом,

Неизменный вопрос задаю себе я:

Сохраню ли я в сердце своем

Этот вид из окна —

Четырех тополей то зеленый, то черный убор,

Стену дома напротив.

И засеянный мусором двор…

Не забуду ли я, как в июньскую ночь

Бледен лик этих серых небес?

Я же спальных кварталов любимая дочь,

Здесь начало мое и конец.

И не там, где среди позолоты и смальт

Гордый ангел раскинул крыла —

Нет. Господь мою душу швырнул на асфальт…

Здесь, в пыли, я ее и нашла.

Среди жестких коробок понурых домов,

Где «поребрик» звучит как «поп-арт»,

Меж больных голубей и лихих воробьев

Бесприютные души лежат.

Я свою подняла, отряхнула слегка,

И мы впору друг другу пришлись.

Но с тех пор иногда громыхает в висках:

Этот город – жестокий каприз.

Его трудно любить. И в нем трудно дышать.

Но люблю и дышу – только им.

Жаль, я с ним никогда не смогу танцевать —

Вальс дворцов мне остался чужим.

Но когда я на крыше лениво пивко

Попиваю – плесни-ка еще!

Я с улыбкой смотрю, как летит высоко

Бедный Питер.

Если бы в школьные годы чудесные лохматый старик в шляпе и со склянкой ароматической водки в руке сказал мне, что к тридцати годам я стану хозяйкой собственной фирмы, я бы расхохоталась ему в лицо. Тогда, на бестолковом закате советской эпохи, словечки «бизнес-вумен» и «деловая женщина» еще не были на слуху, хотя стремящиеся к независимости дамы уже начинали постигать азбуку предпринимательства.