Убожественная

Только почище нашего и магазинов много хороших, – я задумалась, стараясь припомнить еще какие-нибудь особенности, но в голову кроме магазинов ничего больше не лезло. Теперь опер решит, что я дура и у меня в голове сплошной шоппинг.

– Вы на карте можете показать? – Решетников достал карту города и развернул ее на столе.

– Вряд ли, – я с сомнением покачала головой. – У меня плохо с ориентацией в пространстве.

– Ладно… а как вы обычно добираетесь туда? Расскажите или покажите. Вот, – он ткнул корявым пальцем куда-то в угол карты, – мы здесь.

Как вы едете?

– Э- э… – я глядела на карту, как на рассыпавшийся паззл. – Ну, я обычно еду на маршрутке вот по этой улице. Вроде бы. Потом иду дворами. Кажется вот так. А потом, – тут мой ноготь, до этого хоть как-то, но вычерчивающий ломаную линию маршрута, уткнулся в сплошное зеленое поле. На этом месте город заканчивался. – Подождите, – удивилась я, – у вас, наверное, старая карта. Я тут выходила на улицу, не помню названия, а там дальше площадь и небольшой скверик с каким-то памятником.

Какого года у вас карта? Сейчас, знаете, строят очень быстро, – я чувствовала, что несу чушь, но не могла остановиться.

Решетников, с неприязнью глядя на меня, молча постучал пальцем по белому полю карты, где был указан нынешний год издания.

– Хорошо, оставим пока этот вопрос. О чем вы разговаривали, пока ехали? Как он себя вел? Его что-нибудь тревожило? Или у него был больной вид, он жаловался на здоровье?

Мне почему-то казалось, что Решетникова совсем не интересуют мои ответы.

Расследовавшие смерть отца и Ларочки вели себя совсем по-другому…

– Ну, мы болтали о всякой всячине, – тут я отчетливо поняла, что рассказывать нечего. Ехали, разговаривали о том, о сем, о погоде, о китайской кухне. Выглядел мой принц вполне здоровым, прекрасно он выглядел, обворожительно. Вряд ли эти подробности нужны Решетникову. – Говорили мы… Ну… Мы просто говорили…

– Вот что, девушка, – голос опера напоминал шипение змеи. – Вы знаете, сколько на мне висит нераскрытых дел? Пятнадцать! И все – стопроцентные глухари, а не то что этот ваш! Мне некогда заниматься ерундой, а на вас я потратил уже минут двадцать.

И вы мне по существу ничего не сказали. Подобрал он вас непонятно где, говорили вы ни о чем, и что вы вообще пришли? Фантазируйте в другом месте! Если хочется поболтать, подружек позовите или найдите себе модного психоаналитика!

Мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что опер ведет себя как-то неестественно.