Судьба гнева и пламени

Но я использую этот момент, чтобы он отвлекся, а я тем временем дотрагиваюсь до рукояти кинжала большим пальцем, проверяя его посадку в ножнах, и пытаюсь найти удобный угол для захвата.

Нащупываю кинжал и тяну за навершие…

Зандер внезапно отстраняется от меня и делает несколько шагов назад, куда я не в силах дотянуться.

Мои руки остаются пустыми, план сорван.

Его адамово яблоко дергается, когда он тяжело сглатывает.

– Мы могли бы принести мир. Могли бы изменить Илор и Ибарис вместе.

Но ты права. Ты не та, кем я тебя считал.

Его челюсти сжимаются, когда Зандер изучает длинную золотую заколку для волос на ладони.

– И я никогда не поверю ни единому слову, что вылетит из твоих предательских уст.

– Клянусь тебе, Зандер…

– Никогда больше не произноси мое имя! – рявкает он, после чего делает паузу на несколько мгновений, дабы восстановить самообладание, и, когда снова заговаривает, его голос приобретает тот же холодный, отстраненный тон.

 – Ты встретишь свое наказание на рассвете вместе с остальными предателями. И я обещаю, твоя смерть не будет быстрой или безболезненной. Ведь смерть моих родителей таковой не была. – Он кивает на мою руку. – Посмотрим, сможет ли это уберечь тебя от Азодема, ведь Судьбы наверняка сочтут, что ты заслуживаешь отправиться туда. – Он покидает мою камеру не оглянувшись. Железные прутья лязгают, когда дверь захлопывается. Его шаги вниз по лестнице быстры – они уносят с собой всю мою надежду.

Поправив платье, я бросаюсь к окошку, готовая рассказать ему все: о Софи, о Корсакове, о роге, об этом поручении с камнем для Малакая. Но король, должно быть, пошел другим путем, потому что единственные люди во дворе – это солдат, расхаживающий перед дверью башни, и двое мужчин, выстраивающих ряд деревянных конструкций.

Ледяное беспокойство покалывает мою кожу, когда я снова осматриваю строения более внимательным взглядом. Груды бревен разной длины сложены внизу так, что становятся похожи на растопку для костра.

Это площадь для казни.

И, судя по последним словам Зандера, обращенным ко мне, я уверена, что знаю, какая казнь предназначена мне. Мои внутренности холодеют, когда я наконец осознаю истинную серьезность своего положения.

Король может по-прежнему любить ту, кем он меня считает, и все же он только что приговорил ее к смерти.

8

Сердце бешено колотится в груди.